– И ты так скажешь, Нехези? – фараон посмотрел на своего секретаря.
– Заслуга Хоремхеба очевидна. Я видел, как он командовал войсками и скажу, что я бы так не смог. Он может водить войска Кемета на врагов. Такого полководца стоит беречь.
– Вы сговорились! – вскричал Эйе. – Сговорились! И это мои самые верные люди! Мне теперь придется полагаться только на жрецов. А я хотел сделать вас моими ближайшими советниками. Мне сейчас как никогда нужна единоличная и абсолютна власть. Ради блага страны.
Пэнтоэр и Нехези молчали. А что они могли сказать. Они понимали к чему клонит фараон, и не желали принимать в этом участие. Он задумал убрать Хоремхеба во имя величия Египта, как некогда задумал убрать Эхнатона, Семенхкару, Тутанхамона, хеттского царевича.
– Сегодня толку от вас не будет. Идите и думайте! Думайте! Если хотите сохранить свое высокое положение и свои головы!
Фараон повелительно указал им на выход…
Нехези и Пэнтоэр одели простую одежу, какую носили ремесленники и отправились в город. Им было необходимо поговорить.
– Думаешь, за нами никто не следил? – спросил Пэнтоэр. – Небра и его ищейки видят все.
– В этот раз нет. Мы вошли в мои покои, и я приказал принести еду и пиво. Ищейки Небра видели это и знают, что мы будем пить. И вряд ли они попытаются проникнуть в мои покои. Вышли мы с тобой через запасной выход для слуг, и нас никто не узнал. Так, что успокойся, Пэнтоэр.
– Тогда пойдем в одно интересное местечко для солдат. Там отличное вино.
– Для солдат? Нет. Тебя там могут узнать, а это плохо. Лучше в притон для темных личностей на окраине города, о котором я узнал еще в ранней юности. Неприятное место, но поговорить там можно.
– Обойдется без драк? К нам никто не пристанет? Не хотелось бы привлекать к себе лишнее внимание.
– Нет. Такие места, чем и хороши, что никто не вмешивается в чужие дела. А публика там такая, что мало кому захочется откровенничать с посторонним человеком. Хотя драки там бывают часто, но они касаются только тех, кто хочет драться.
– Такие места наверняка известны ищейкам фараона.
– Да, но они туда заходят только в случае крайней необходимости, Пэнтоэр.
Нехези отлично знал Фивы, ибо вырос в этом городе. Здесь были свои кварталы, где собирались отверженные и опустившиеся люди. И в последнее время таких становилось все больше и больше. Реформы Эхнатона породили нестабильность, и количество преступников и нищих стало неимоверным.
После переезда в Фивы двора фараона здесь появилось много работы для таких людей. Этот темный мир столицы Египта жил своей жизнью, мирился с властью фараона, но не терпел посягательств на свои права свыше дозволенной нормы.
В полутемном большом зале за многими столиками сидели посетители этого мрачного притона, содержателем которого был бывший сборщик податей по имени Тат.
Они давно были знакомы с Нехези и даже неоднократно помогали друг другу в трудные времена.
– Этот человек тебя узнал, – прошептал Пэнтоэр.
– Ну и что? Он мой давний знакомый, хоть я его и давно не видел. Человек надежный и многим мне обязан. Не продаст, – успокоил друга Нехези. – К тому же я в его заведении бываю крайне редко. Он сейчас подаст нам отличного заморского вина.
– Вот как? Это хорошо – выпить в таком месте хорошего вина.
И Нехези оказался прав. Тат принес им кувшин лично и поставил на стол вместе с деревянными кубками.
– Можешь не переживать, господин. Никто тебя здесь не побеспокоит. Ищеек у нас давно не было, а если появятся, то я предупрежу. Тат добро помнит, хоть ты и редко заходишь к нему.
Сказав это, хозяин удалился прочь.
Друзья выпили. И началась беседа.
– Как ты находишь нового фараона, которого так хвалил и на которого возлагал такие надежды? – прямо спросил Пэнтоэр. – Он тебе нравиться в качестве фараона?
– Что сказать? Не совсем того я ожидал от Эйе. Он беспокоиться только об одном – о своей личной власти.
– Вот именно. О благе страны он не думает. А мы с тобой думали и верили, что именно он лучшая кандидатура в фараоны Египта. Мы ошибались, Нехези. Этот человек ничем не лучше Эхнатона и еще покажет себя с худшей стороны.
– Ну, в этом ты не прав, Пэнтоэр. Он много сделал для Египта, и он наиболее трезвый и мудрый политик в Египте. А что до его властолюбия, так у всех есть свои недостатки.
– Он был таким, как ты говоришь, когда был чати при фараонах Эхнатоне и Тутанхамоне. Но сейчас он становиться таким же сумасшедшим как и Эхнатон. Но тот был опьянен своей идеей ввести культ Атона и низвергнуть иных богов, а этот бредит властью.
– Сам понимаешь, власть вещь ненадежная и всегда много найдется людей, что захотят её отнять. Вот фараон и беспокоиться о своей короне. Тем более что она не слишком крепко сидит на его голове.
– Ты специально делаешь вид, что меня не понимаешь, Нехези? Он приказал нам подумать, как убрать Хоремхеба. Эйе наградил его, ибо не мог поступить иначе. А сейчас он захотел тайно убить его. Но сделать это он желает так, чтобы подозрение не пало на него.
