Одежа фараона была из золотой и серебряной ткани и эти два цвета искусно переплетались, и при каждом его движении драгоценные металлы словно сливались с него вниз. Ярко поблескивали драгоценные камни. В его руках был древние символы царской власти скипетр и плеть.
Фараон сел на свой новый трон и глашатаи позволили придворным подняться. Эйе посмотрел на Нехези. Тот приблизился к трону владыки.
— Все напоминает времена Великого Аменхотепа III. Ты отлично потрудился, Нехези. Не пожелаешь ли занять место церемониймейстера при моем дворе?
— Нет, о, повелитель. Я бы желал остаться твоим личным писцом и секретарем.
— Как знаешь, Все пришли, кого я приглашал на прием? — тихо спросил фараон.
— Все, о, повелитель Верхнего и Нижнего Египта. И все ознакомлены со священным церемониалом, установленным при дворе еще со времен Аменхотепа III и царицы Тии.
— Это радует мое сердце, ибо я желаю, чтобы при моем дворе все было также как при великом Аменхотепе.
К трону приблизился великий жрец Амона.
— Соблаговолит ли мой великий повелитель начать торжественный гимн богу Амону?
— Да, пришла пора воздать хвалу великому Амону, моему божественному покровителю. Начинай святейший жрец!
Жрецы Амона вышли вперед и стали пред троном владыки. Они в полной тишине запели гимн Амону:
Затем жрецы воспели хвалу новому фараону верхнего и Нижнего Египта и стали на свое место. Всем был понятен смысл это демонстрации. Фараон официально проклинал Эхнатона!
Больше того он после окончания гимна спросил верховного жреца:
— Великий жрец, а все ли люди покинули город проклятого фараона?
— Нет, о повелитель. Далеко не все, хотя оставшиеся там терпят многие лишения.
— Повелеваю волей моей, вывезти оттуда всех жителей. А храмы в честь ложного бога Атона начать разбирать.
— Но для этого потребуется множество людей, о, повелитель. Разбирать такие храмы дело непростое.
— Тогда разбивайте их! — громко завил фараон. — И берите оттуда камни для строительства храмов в честь Амона-Ра и других богов страны Кемет! Но жителей там быть не должно!
— Будет исполнено! — с радостью ответил фараону великий жрец Амона. С культом Атона было покончено!
Жрецы хотели, чтобы память о фараоне еретике исчезла, и фараон Эйе сразу же начал её стирать.
— Пусть в городах Мемфис и Фивы строит храмы из камней Ахетатона! — нараспев провозгласил жрец. — Пусть забывается путь ложного бога, что едва не погубил Египет! Это воля фараона Верхнего и Нижнего Египта Эйе!
— Внимание и повиновение! — прокричали глашатаи.
— Слово и воля фараона!
— Да, это моя воля! Моя, и богов Египта! — провозгласил Эйе. — И я вижу, что скоро не станет проклятого города, построенного врагом. Песок постепенно засыплет останки его домов, дворцов, водоемов и храмов. И снова возродиться в своем неземном величии Амон и другие боги страны Кемет! С ними нас ждет процветание и счастье. Египте снова станет великой страной, и тень его фараона покроет мир!
— Внимание и повиновение!
— Слово и воля фараона!
Эти слова произвели впечатление на собравшихся. На троне сидел настоящий фараон!
— Хоремхеб! — призвал новый фараон великого военачальника.
Тот приблизился к трону и пал ниц. При виде этого губы Эйе тронула самодовольная улыбка.
— Поднимись, Хоремхеб. Я рад видеть тебя при моем дворе! И можешь поверить, что фараон Эйе умеет отмечать преданных и верных слуг в отличие от предыдущих монархов страны Кемет.
— Я рад служить великому фараону Верхнего и Нижнего Египта Эйе!
— Ты прибыл из Сирии с новостями, не так ли? Мне нужно знать, что затевают хетты?
— Они собирают армию, о, великий повелитель Верхнего и Нижнего Египта, — ответил Хоремхеб. — Скоро стоит ждать их вторжения в Сирию! Многие князья приведенные к покорности твоей армией, о, великий, могут восстать и присоединиться к хеттам.
— Я дам тебе в помощь еще два корпуса ливийцев. Один из них сейчас стоит на границе под командованием Па-Баста младшего. Этих сил тебе хватит для разгрома хеттов?
— Если вести бои в Сирии и Палестине, то нет, о, великий. У хеттов там будет преимущество и возможности легко получать подкрепления из Хатусстаса, — честно ответил Хоремхеб.
— Вот как? — удивился фараон, который явно ждал не такого ответа. — И что ты предлагаешь?
