— Небывалое дело совершилось сегодня: моя душа не согласна со мной! Поистине, это превосходит всякое понимание! Подобно это ужасному святотатству!
Не покидай меня, душа моя, будь со мною, будь согласна с телом моим, оставайся к нему привязанной всеми нитями! Не покидай меня в день отчаяния!
Смотрите, моя душа терзает меня потому, что я не согласен с ней. Она хочет приблизить меня к смерти, до которой еще далеко, она хочет бросить меня в огонь, чтобы я сгорел.
Будь со мною, душа моя, в этот день печали! Оставайся со мною! Будь моим Защитником и моим Утешителем.
Безумна моя душа, ибо она лишает надежды человека, и без того измученного жизнью. Она сама толкает меня к смерти, до которой я еще не дошел. Верни же мне веру в счастье загробной жизни! Неужели она так страшна?! Ведь земная жизнь — преходящий миг! Отрекись же от пагубного заблуждения и верни надежду несчастному!
Пусть меня судит бог Тот, умиротворяющий всех богов! Да защитит меня Хонс[132], справедливый писец! Да услышит мою мольбу Ра, кормчий солнечной барки! Да сохранит меня Исдес[133] в загробном жилище!
Тягчайшее горе принесла мне моя душа.
— Разве ты не смертный человек? Что хорошего ты находишь в жизни? Для чего ты хочешь дожить свой век, для чего ты заботишься о своем погребении подобно владыкам сокровищ?
— Не желаю я уходить из жизни, пока не сделаю все, что нужно для погребения. Ведь иначе придет грабитель безжалостный, придет какой-нибудь вор и, не думая о тебе, душе моей, скажет: «Я ограблю его, ибо он уже мертв и еще живет только имя его!» Но гробница — это место успокоения, услада сердца, город, к которому мы все плывем. И если ты, душа моя, согласишься со мною и не покинешь меня, ты будешь тоже счастлива! Я помогу тебе достичь подземного царства, как если бы ты была одним из тех, кто лежит в гробнице и над кем плачут живые. Я сделаю тебя бессмертной, и ты будешь смотреть с презрением на другие слабые души. Я сделаю тебя бессмертной, и ты не почувствуешь холода гробницы, ты будешь смотреть с презрением на другие души, сжигаемые в огне. Я прильну к источнику бессмертия и воскрешу твою тень, и ты будешь смотреть с презрением на другие души, терзаемые голодом.
Но если ты заставишь меня умереть, не дав мне ни о чем позаботиться, ты не найдешь себе места в подземном царстве! Наберись же терпения, сестра моя, моя душа! Подожди, пока родится мой наследник, который принесет мне жертвы, придет к гробнице моей в день похорон и приготовит мне погребальное ложе в городе мертвых.
— Ты заботишься о своей гробнице? Но ведь это безумство! Этим ты лишь заставишь людей проливать слезы! Ты заставишь одних покинуть свои дома, других — прийти из далекой пустыни. Для чего? Ведь ты сам все равно никогда не поднимешься на вершину своей гробницы и не увидишь солнца! Многие воздвигали гробницы гранитные с высеченными внутри залами превосходной работы. Но когда эти люди предстали перед богами, их жертвенные столы опустели точно так же, как если бы они умерли без наследников где-то на берегу реки и лежат там, беседуя с рыбами, а волны и солнечный зной обгладывают их плоть, как свою добычу.
Слушай меня! Полезно слушать слова других! Оставь все свои заботы и наслаждайся счастьем каждого дня!
Слушай! Жил один крестьянин — бедняк. Он трудился на своем клочке земли. Однажды погрузил он весь свой урожай в лодку и поплыл. Цель была близка, но к вечеру начал подниматься ветер. До захода солнца крестьянин греб в своей лодке, а потом выпрыгнул на берег вместе с женой. Однако дочь его осталась в лодке. Посреди реки, в которой ночью кишели крокодилы, ей грозила смерть.
И вот сел крестьянин на берег и заговорил. И сказал он так: «Я не плачу из-за этой девочки, хотя она и не вернется никогда из подземного царства. Я не заплачу ни о ком на земле. Но я плачу о детях ее, нерожденных, убитых в зародыше и ставших добычей крокодила. Ведь они не успели увидеть жизнь!»
Пойми: только эта жизнь имеет цену!
Жил на свете один бедняк. Однажды после полудня он попросил у жены поесть. Но она ответила: «Ты поешь вечером». Тогда он выбежал из дому, охваченный гневом. Но скоро он остыл и, как обычно, вернулся домой.
Жена-то его хорошо знала! Сначала он ничего не слушает, охваченный гневом, а потом его разум мирится с истиной.
Пойми: даже разум глупца мирится с истиной.
