Начало XX века, Пенджаб. Пятнадцатилетняя Мехар с назваными сестрами Гурлин и Харбанс выданы замуж на одной церемонии. Теперь они прячутся от посторонних глаз в скромной фарфоровой комнате, расположенной в стороне от дома. Следуя традиции, жены должны оставаться в тени. Забыть про личное пространство, работать, не задавая лишних вопросов, почитать властную свекровь больше матери, а прихоти старших — больше своих желаний. Девушки даже не знают, какой из трех братьев достался каждой из них в мужья. Только родив сына, надеются они однажды обрести голос.Много лет спустя молодой человек, выросший в маленьком английском городе, приезжает в Индию. Как избалованный гость, он с осторожностью осматривает места, где жили его предки. В заброшенной родовой усадьбе все кажется ему странным и чуждым… Кроме запертой на засов фарфоровой комнаты. В ней он откроет сокровенную историю, сложенную из строгих предписаний и прямых запретов, смелой любви и попыток изменить старый мир.
Sunjeev Sahota
China Room
Сахота, Санджив
Фарфоровая комната / Санджив Сахота; пер. с англ. Е. Чебучевой. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Романы МИФ. Книга-явление).
ISBN 978-5-00195-550-4
© Sunjeev Sahota 2021
All rights reserved including the rights of reproduction in whole or in part in any form.
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023
Не настолько послушна пятнадцатилетняя Мехар, чтобы не пытаться выяснить, который из трех братьев — ее муж. Уже наутро после свадьбы, как ни дрожат у нее руки от волнения, она смешивает в разных пропорциях лимон, чеснок и приправу на тарелках с резаным луком, относит им и старается распознать запах того самого человека, который приходил к ней той же ночью, невидимый в темноте. Но этого недостаточно, ведь сильнее всего пахнет ее страх, и тогда она делает еще одну попытку, случайно услышав, как один из троицы жалуется на мозоли на руках. Когда ладонь супруга гладит ее нагое плечо, она сосредоточивается изо всех сил, но все равно остается не уверена. Может быть, у всех мужчин руки такие грубые, торопливо-неловкие и сухие.
В разгаре лето 1929 года, и братья не заговаривают с ней в присутствии друг друга. На самом деле они едва говорят с ней вообще. Ей же, само собой, полагается исполнять свой долг, молчать и закрывать лицо вуалью, как другие молодые жены. Подглядывая за братьями из окна, она видит в них только сходство: близки по возрасту, равно узкого сложения, неубедительные плечи и тяжелый взгляд; в серьезных лицах ни грамма вялости, расчерчены по одним и тем же правилам. У всех троих одинаковые плотные бороды, подстриженные коротко, на головах с утра до вечера свободные тюрбаны из кусков одной шафранной ткани. Б
— Сегодня не в фарфоровой.
Уже в третий раз, домыв оловянную посуду во дворе у колонки, Мехар не уйдет вместе с другими женщинами, а удалится в спальню без окон в дальней части дома. Она сидит на кровати, сжав колени, — ложиться пока не к чему. Пять дней как замужем. Пять ночей с тех пор, как она впервые легла в черной как сажа комнате и стала ждать, дрожа всем телом, надеясь, что он не придет, и молясь, чтобы кровь была. Накануне свадьбы мать вложила ей в руку крохотное лезвие.
Сальная свеча на каменной подставке оплыла до основания, и в убийственно слепящей темноте Мехар кажется, что она погрузилась в подводный мир козерогов и чудищ. Она слышит отдаленные звуки с другой стороны двора: протестующе скрипит лежанка, шаркают поддетые пальцами ног кожаные тапочки. В предчувствии визита у нее слегка сводит живот. Мехар ложится; тотчас открывается дверь, входит муж и садится рядом. Она осмеливается задержать взгляд на той части темноты, где наверняка должна быть его голая спина, хотя, например, отличить его волосы от полотняной ленты невозможно — слышно только, как он ее разматывает. Почувствовав, что он развязывает набедренную повязку, она переводит взгляд на черноту в том месте, где был потолок, и ждет.
