Готовилась я, значит, к очередному выступлению. Претерпела издевательство, которое наши местные театральные визажисты по ошибке называют макияжем, потом ещё одно — на мне зашили костюм. Выступление совсем скоро. И вот под первые звуки музыки делаю шаг из-за занавеса, но вышагиваю куда-то не туда. Не в те объятия. Где Вася?! А эт-то что ещё за старый хрыч?! Эй-эй-эй! Не твоё — не лапай. А то я как… утанцую от тебя!
Готовилась я, значит, к очередному выступлению. Претерпела издевательство, которое наши местные театральные визажисты с иронией между собой называют «лёгкий сценический макияж», потому что… ну вы смотрели когда-нибудь балет с первого ряда? Нет? Сходите в качестве смехотерапии. Наши костюмы и макияж призваны произвести впечатление на зрителей, находящихся на достаточно большом расстоянии от сцены, а вблизи всё это ужас ужасный. Честно.
А уж когда ты играешь кого-то яркого типа Кармен… под весом боевой раскраски хочется согнуться.
Дальше было ещё одно издевательство — на мне зашили костюм. Тоже мало приятного в процедуре, но привыкаешь быстро. Всего-то с десяток выступлений и забываешь о том, что когда-то дёргалась от любого неосторожного движения помощников, а потом уже просто спокойно, даже смиренно ждёшь окончания этого действа.
Так случилось и сегодня.
В зале раздаются первые аплодисменты. Зрители ждут красивой сказки, и я готова им её показать.
Скоро мой выход.
Ободряюще улыбаюсь нашей дебютантке. Сегодня среди артисток на сцене впервые появится новое лицо — Маша только пришла в театр из училища и нервничала перед выступлением, и нам всем хотелось её поддержать.
Все мы помнили тот самый первый раз, когда выходили на сцену в качестве полноправного артиста. Волнительно и упоительно.
Прикрыла глаза, вспоминая начало карьеры. Казалось бы, это случилось всего несколько лет назад, а по ощущениям — вечность прошла, не меньше.
Вот раздаются первые звуки музыки, возвращая в реальность.
Опять какой-то косорук сфальшивил! Я прямо представляю, как скривился наш дирижёр, что он потом скажет умельцу и куда засунет дирижёрскую палочку…
Так, ладно, в любом случае, эти послевыступленческие игрища оркестра меня не касается. Мне надо выйти в нужный момент.
Вот он.
Шаг. Шаг. Ещё. И так волнительно… хуже, чем в первый раз. Намного, намного хуже.
К чему бы это?
Обычно я не нервничаю перед выступлением — давно уже танцую, ко всему привыкла, но сегодня… сегодня меня почему-то преследует дурное предчувствие. Навязчивая мысль, что всё, что может пойти не так, пойдёт, не отпускала, крутилась в голове, не давая настроиться на спектакль.
И то ли я подсознательно ожидала какой-нибудь подлянки, то ли сказывается напряжение последних дней, то ли я просто слишком много думала о проблемах, но…
Я оступилась.
Хоть бы партнёр по танцу успел среагировать!
Пространство вокруг вспыхнуло необычайно ярко. Неужели у нас сегодня ещё и свет «полетит»? Спектакль будет сорван окончательно и бесповоротно.
Голова кружилась жутко, яркие вспышки ослепили, и я таки упала.
Но буквально через секунду почувствовала на талии крепкие мужские руки, поймавшие меня практически у самого пола, и успокоилась.
Он всё-таки успел.
— Вася, ты? — тихо позвала я, пытаясь проморгаться. Свет прожектора ослепил.
— Босхафт, — раздался скрипучий голос откуда-то сверху.
А руки поползли от талии ниже.
В тихом ужасе разлепила глаза. Передо мной явно был не Вася.
— Не твоё — не лапай, — выпалила я и отшатнулась, несмотря на слабость.
Это был дедок на вид лет семидесяти пяти с безумным взглядом красных глаз. Серьёзно, радужка красная, что только добавляло жути и без того сумасшедшему взгляду. Лысоватый, с всклокоченной седой бородой, тощий, одетый в странный балахон серо-коричневого цвета…
Это как надо было удариться головой во время падения, что подсознание в бреду такие картинки выдаёт? А главное, с кого образ столь колоритный был взят?
— Мадам, — проскрипел этот дед. — Очарован.
А я вот не очень.
Скосила глаза в попытке оглядеться. Надо же понимать масштаб трагедии, чтобы потом, когда приду в себя в больничной палате, начать искать хорошего психиатра. Или позвонить своему психологу. Или обратиться и к тому, и к другому, что будет явно эффективнее.
Странный мужчина прищёлкнул пальцами, высекая из них…
Это что за люмос максима такое?!
Огромный светящийся голубоватый шар слетел с морщинистых пальцев и поднялся к потолку, освещая моё безумное видение.
Серые каменные стены, такой же пол, высокий потолок и огромное панорамное окно, из которого виден месяц… Большущий месяц, весь в «дырку», будто из маасдама вырезали и серебристой краской покрыли.
Какой интересный глюк, однако. Детализированный такой, необычный. А главное, физически ощущается. Забавно.
Нет, однозначно надо будет к психиатру наведаться, когда очнусь.
— Кто Вы, о прекрасная незнакомка, попавшая в моё заклинание? — дедок всё никак не выпускал меня из своих рук.
При свете он казался немного моложе и сильно безумнее. Лучше бы было наоборот. А то я в реальности-то понятия не имею, как с психами общаться, а уж что моё воспалённое сознание может выкинуть…
— Лена, — буркнула я, пытаясь отцепить его от себя. — Елена Лебедева.
Интересно, почему глюк, порождённый моим сознанием, не знает моего же имени?
— Я — Босхафт, величайший волшебник этого мира, — а пафос у него чуть ли не из ушей лезет. — И я очарован Вашей красотой, прекрасная Елена.