– Эта история началась давно. Мой отец антиквар не в одном поколении. Несколько лет назад к нему в руки попал интереснейший стол шестнадцатого века. Изучая стол, он нашёл в тайнике рецепт чая. Да-да, не удивляйся, именно чая. В рукописи было сказано, что этот напиток позволяет перейти грань из реального мира в мир почивших, где души продолжают жить на земле и ничем от нас не отличаются, кроме как самого времени. Для них время останавливается. Сколько он ни заваривал чай, так и не смог попасть ни в какой другой мир. Но идея была блестящая. Он построил этот отель в уединении и далеко от цивилизации. Это был, как ты понимаешь, бизнес-проект. Идея заключалась в том, что только здесь можно выпить чай по особому тайному рецепту и попасть на время в другой мир, о котором я только что рассказал. По легенде, здесь живут и продолжают творить мастера, которых давно нет в этом мире. Есть только одна возможность увидеть их новые произведения, даже повстречаться с ними, – выпив чашку чая.
– Теперь понятны эти люди. Но не понятно, как ты здесь оказался.
– Минутку. Друг отца не оставил эксперименты с чаем.
– Ты хочешь сказать, что у него получилось?
– Да. Мне удалось выпить чашечку такого чая.
– Невероятно, я не могу в это поверить.
– Ты здесь и ты тоже пила этот чай. Весь секрет, из какого фарфора ты пьёшь.
– Я видела чайную комнату и много фарфоровых чашек.
– Именно там Бронислав Львович заваривает свой чай.
– Значит, я тоже?
– Нет. Ты здесь на время. Как и избранные гости. С рассветом всё станет обычным.
– А люди на фресках, те, что в коридоре? Они исчезли практически у меня на глазах.
– Это проказы местных художников. Они так увлеклись светотенью и новыми технологиями красок, что решили подурачиться. При разном освещении, а свет всё время меняется, видны разные слои красок. Глаза самые светлые, поэтому они исчезают последними. Поверь, на художников производит большое впечатление.
– У них получилось, – вспомнила свой испуг. – Что делать мне? – Елена подошла вплотную. Его запах кружил голову. Прикрыла глаза. – Как же я?
– Завтра ты поедешь домой. – Сандр подхватил её на руки, отнёс и уложил на кровать. Заботливо прикрыл одеялом. Сам же сел в кресло напротив. – Когда проснёшься, меня ты уже не увидишь.
Елена подскочила на кровати. В номере она была одна. Сквозь неплотно задёрнутые портьеры рвался луч света. Рывком отдёрнула ткань. Солнце, милое солнце осветило номер. Часы показывали непозволительно позднее утро. Сполоснула лицо холодной водой, привела себя в порядок и вышла на знакомую лужайку. Под раскидистым деревом стоял накрытый стол. Осторожно присела. Возле носика чайника кружился пар. Значит, его только что приготовили. Елена уже знала, что из постояльцев в отеле она одна, и не сомневалась, что завтрак приготовлен для неё. На столе стояли две чашки. Одна из них фарфоровая, тончайшая, словно из плотной пелены, другая – из тяжёлой глины. Ей предоставили выбор: навсегда остаться здесь или вернуться домой.
– Ключи от номера.
Елена положила ключ с брелоком на стойку ресепшн.
– Надеюсь, вам у нас понравилось?
Суетливо вышел навстречу Бронислав Львович.
– У вас прекрасный отель.
Обвела взглядом холл. Рядом на старинном комоде среди разных фигурок стояла статуэтка. Чёрные как смоль волосы. Знакомый профиль. Он никогда не застёгивал пиджак.
– Прости, я не смогла выпить тот самый чай. Прощай, – погладила рукой статуэтку.
Скорым шагом вышла. Села в такси.
Елена не видела, как проводить её вышел старик.
– Возвращайтесь, Елена. Буду рад, очень рад, – махнул вслед.
– Я не сказал ей, что это ты меня толкнул.
– Это не в твоих интересах, – ответил Бронислав Львович невидимому собеседнику.
Игорь стоял на коленях в пыльном архиве и держал в руках старинную чашу со следами крови. Густая и вязкая, эта кровь точно не могла принадлежать средневековым крестьянам, которые использовали чашу сотни лет назад.
Он видел её в каталоге прошлогоднего погребального раскопа. Кроме чаши, следы свежей крови виднелись ещё на нескольких предметах, сложенных аккуратной стопкой в дальнем углу архива. Там лежал железный нож, прилично сохранившееся деревянное блюдо и несколько глиняных черепков со следами росписи. Он взял в руки осколок – пахнуло мёдом. Так и есть, на пальцах осталась сажа, и на сколе отчётливо виднелись потеки чёрного воска.
«What a… Что за чертовщина! Неужели эта сумасшедшая берёт артефакты с работы и проводит какие-то сатанинские ритуалы? – пронеслось в голове Игоря. – Здесь, должно быть, золотая жила для оккультистов!»
Кира его бесила. Своими хипстерскими косичками, дурацкими нарядами, кучей браслетов с непонятными символами. Она работала на соседней кафедре этноантропологии, а одевалась как городская сумасшедшая. Впрочем, она одновременно и привлекала его своей внутренней свободой. Игорь в глубине души догадывался, что наряжаться в разноцветные лохмотья можно только прячась от чего-то. Как он сам вот уже полгода сидит в архиве, пишет кандидатскую.
