– Да. Кто-то изготовил очень хрупкие воздуховоды и покрыл их вместо глазури лаком. На вид они очень похожи на настоящие, если не искать разницу специально. Но выбранный лак не устойчив к нагреванию, а место балласта в нашем болиде – прямо под двигателем, который в течение всей гонки работает на износ. От жара лак перестал держать. Там, где Джеймса разбился, скорость приходится сбрасывать с трёхсот семидесяти до девяноста, это самое сильное торможение трассы. В какой-то момент одна из пластин «лепестков» лопнула, осколки разлетелись и вызвали цепную реакцию, разрушив остальные пластины. Эффект оказался двойным: во-первых, мгновенно образовалась воздушная подушка под днищем болида, уменьшилось сцепление с дорогой, пропала управляемость. Джеймс мог крутить руль сколько угодно, машина его не слушалась. Во-вторых, осколки при торможении сместились вперёд, к носу болида, изменился баланс нагрузки на переднюю и заднюю оси. У нас по расчётам восемьдесят процентов веса машины приходились на заднюю ось, там и двигатель, и гидравлика, и генератор, и пилот, а спереди – только управление и передний спойлер; поэтому основным тормозом у нас тоже был задний. Но когда вся масса балласта сместилась вперёд, развесовка нарушилась, и половина веса пришлась на передние тормоза, а их не хватало, чтобы удержать машину. Получается, машина неуправляема, летит на воздушной подушке и затормозить не может. Джеймс поэтому и отпустил тормоз, он понял, что только заблокирует колёса без толку…
– Дьявольский план, – покачал головой Ли. – Хитрый и безошибочный. Гонка длится два часа, перед «шпилькой» самые высокие тормозные перегрузки, рано или поздно ловушка сработала бы. И кто, по-твоему, это сделал?
– Я не знаю. Сам Джеймс. Чарльз получил большие деньги за продвижение системы, которая предотвратит подобные катастрофы. Энн занимается фарфором; если кто-то и мог изготовить чрезмерно хрупкие «лепестки», так это она. Ты тоже под подозрением, – установка «лепестков» это твоя обязанность, и никто не заметит, что ты берёшь их из другого ящика.
– А какой у меня мотив? Ревность к успехам талантливого пилота?
– Не знаю.
– Глупость.
– Тоже хороший мотив.
– Нет, твоё предположение – глупость. Я в этой команде семь лет, пять на должности главного механика. Какой смысл мне ревновать к парню, которому я сам помог завоевать три чемпионских титула из четырёх?
Вместо ответа Рэй развёл руками:
– Это только предположение. Если честно, я не представляю себе, кто бы это мог быть. Под подозрением все, даже ребята, которые у нас на пит-стопах меняют колёса.
Ли залпом допил вино:
– Который час? О, мне пора. У меня сегодня свидание.
– Поздравляю! Кому повезло?
Ли с загадочным видом подвигал бровями.
Пресс-конференция, посвящённая планируемым изменениям в регламенте, была в самом разгаре. За длинным столом на подиуме сидели руководители всех команд, участвующих в нынешнем сезоне «Формулы-1», представители FIA, пресс-секретари Formula One Management и Formula One Administration. Несколько первых рядов было занято представителями команд-участниц сезона, причём в первом ряду сидели пилоты. Одно из кресел в цветах команды Lotus было оставлено свободным в память о Джеймсе. За этим свободным креслом сидели Энн и Ли, за спиной Ли сидел Рэй, а дальше начинались ряды, заполненные репортёрами.
Представители компании Intelligent Motion только что закончили убедительную презентацию, демонстрирующую, как выглядела бы авария Джеймса Ганна, если бы на его болиде была установлена система принудительного экстренного торможения. Ведущий конференции предложил задавать вопросы.
– Как по-вашему, может ли трагедия Джеймса Ганна повториться в будущем?
– После того, как оборудование Intelligent Motion будет установлено на все болиды? Однозначно нет. Следующий вопрос.
– А как пилоты относятся к тому, что скорость их машин будет контролироваться компьютером?
– Можно, я отвечу? Кто не знает, я Фрэнк Кларк, гоняю за McLaren. – Зал ответил сдержанным смешком. – Скорость ограничивается до уровня, более высокого, чем тот, который был когда-либо показан на этом участке трассы. Скажем, на автодроме Судзука есть шикана15, которую все проходят на ста сорока. Компьютер ограничит скорость при входе в неё ста семьюдесятью. Поскольку это всё равно быстрее, чем скорость, с которой я проеду эту шикану, я даже не замечу ограничения скорости. Зато если я забуду нажать на тормоз и устремлюсь в эту шикану на трёхстах, меня не придётся отскребать от кокпита. Если же я на квалификации или в свободной практике успешно пройду эту шикану на ста семидесяти, компьютер поднимет ограничение до двухсот. Очень удобно.
Зал снова взорвался нервным смехом. Рэй тяжело вздохнул и внезапно выпрямился. Его ноздри уловили знакомый запах. Этот же запах он чувствовал от письма поклонницы, спрятанного Джеймсом.
– То есть мы можем быть уверенными, что таких трагических ошибок, как та, которую совершил Джеймс Ганн, больше не будет?
Рэй поднялся со своего стула, приковав к себе внимание зала:
