— Понимаете, херр Циммерман, аналитики нашего концерна внимательно отлеживают тенденции развития фармацевтической индустрии во всем мире. Сами понимаете, это необходимо, чтобы удержаться на плаву в наше жестокое время.
Я скептически улыбнулся.
— И чем же внимание такой могущественной корпорации привлекли мои несколько аптек? В которых, кстати, на полках лежит множество лекарств, произведенных вашей фирмой.
При всем моем желании конкуренцию мы можем создать только владельцам немногих частных аптек, расположенных по соседству с нами.
И у меня нет планов по дальнейшему расширению бизнеса, я неоднократно об этом говорил.
— Давайте говорить откровенно, — доверительно наклонившись ко мне, заговорил Линдер. — Вы уже конкурируете с нами, пока только в двух землях, но, кто знает, что будет завтра, несмотря на ваши громкие заявления.
— И что вы предлагаете, — спросил я. — Что думают по этому поводу ваши аналитики?
— Наши аналитики думают, что ваши препараты перешагнули грань гомеопатических средств и являются великолепными лекарственными препаратами с доказанным воздействием на некоторые заболевания человека. Опыты в наших лабораториях подтвердили этот эмпирический вывод, сделанный больными.
Поэтому наше предложение очень простое, легко выполнимое и главное, принесет вам немалые дивиденды.
Мы покупаем у вас технологию производства этих препаратов, выплачивая следующую сумму.
Тут Линдер достал из кармана калькулятор и набрал несколько цифр.
Глянув на них, я мысленно присвистнул, боссы Байера не поскупились, при согласии я бы мог сразу перейти в категорию миллионеров.
Увы, продавать мне было нечего, потому, как никакой технологии не было и в помине. Но сейчас вдруг так захотелось ее продать, уехать на теплое море с семьей, и просто жить, наслаждаясь каждым днем, часом и минутой этой второй жизни, подаренной мне неизвестно за какие заслуги.
— К сожалению, херр Линдер, вынужден вам заявить, что технология производства препаратов является нашим семейным секретом и продаже не подлежит, — сообщил я, напряженно смотревшему на меня собеседнику.
— Жаль, очень жаль, херр Циммерман, — вздохнул Линдер. — Я надеялся, что мы сможем договориться. Возможно, вас не устраивает сумма? Если так, то я могу поставить вопрос перед руководством о ее увеличении.
— Дело не в сумме, — ответил я. — семейные секреты не продаются.
— Ну, раз разговор у нас не получается, тогда позвольте откланяться, — заявил Линдер, после чего встал и собрался уходить, я тоже в свою очередь встал и проводил его до выхода. Все-таки Байер АГ являлась одним из моих основных поставщиков, и портить отношения на ровном месте не хотелось.
Когда Линдер забрался в свою дорогущую машину и уехал, я вернулся к себе в кабинет.
Усевшись за стол, я мелкими глотками пил холодный лимонад и думал, что будет дальше.
В голове крутились всевозможные каверзы, со стороны корпорации. Обдумав свои дальнейшие действия, не нашел ничего лучшего, как посоветоваться со своим юристом. Возможно, он поможет советом несчастному аптекарю.
Откладывать на потом я не стал, сразу позвонил юристу и договорился о встрече. За прошедшие годы херр Рудольф Шнейдер приобрел не только излишний вес, но и некоторую вальяжность в разговоре. Но со старыми клиентами, вроде меня, особо не выпендривался. Поэтому назначил мне встречу уже на завтра.
Пройдя в ассистентскую комнату аптеки, обнаружил, что работа там идет полным ходом.
Полки с готовой продукцией были уже заняты на две трети. А Лида и еще два фармацевта продолжали усердно трудиться под негромкое пение Демиса Руссоса.
Одна из девушек даже умудрялась подпевать певцу, и у нее вроде бы неплохо получалось.
Увидев хозяина дамы всполошились, а Магда Вернер, увлеченно подпевавшая Руссосу, сразу испуганно замолчала.
Окинув взглядом, сверкающие лабораторные столы и металлические выдвижные шкафы, я по какой-то неясной ассоциации вдруг вспомнил низкие сводчатые потолки и мрачные темные окна аптеки психиатрической больницы Скворцова-Степанова в Питере, где давным-давно в прошлом успел проработать всего несколько месяцев.
Число полок, кстати, было подобрано опытным путем. Мои способности оказались не беспредельны, ну, я об этом знал и раньше, но только в процессе постоянной работы, выяснил их предел. Увы, больше чем на три сотни доз препарата в день воздействовать не получалось.
Притом, выход антимигренола получался в полтора раза больше чем золотого бутона.
