Будильник на буфете показывал почти двенадцать ночи.
— Поставлю чайник? — спросила она.
— Поставь, — эхом отозвался Константин. — Можно и чайку попить.
-Чего такой смурной сидишь, из-за чего не спится? — как бы между делом поинтересовалась Валентина, стараясь скрыть озабоченность.
— Успокойся, солнышко мое, — улыбнулся Костя. — Это мои проблемы, к тебе они отношения не имеют.
— Как это не имеют? — возмутилась женщина. — Мы же вроде бы сходиться собираемся, жить вместе. Значит и проблемы будут у нас одни на двоих. Давай, рассказывай.
Мужчина привычно залез пятерней в волосы на затылке, и признался:
— Понимаешь, с Катькой у меня нелады. Не знаю, что и делать? Сегодня опять со скандалом к теще отвел.
— Так зачем тащишь девочку к старухе. Пусть бы дома ночевала. Большая уже, четырнадцать лет.
— Больно у нас в доме контингент ненадежный, — пояснил Костя. — Алкаши, да зэки бывшие. Прознают, что девочка одна в квартире, начнут в двери да окна стучать, ломиться.
Женщина усмехнулась.
-Все понятно, боишься девку одну оставлять. Я тебе ведь не раз уже говорила, забирай её и переезжай ко мне. Витька, последние дни вообще домой не появляется, так, что Катьку в его комнату поселим. Парень у меня самостоятельный, да, что говорить, ты сам его видел, он вполне без моего пригляда проживет.
Константин тяжко вздохнул.
-Не хочет, зараза, рыжая, переезжать. Втемяшилось ей в голову, что Золушкой у тебя станет. Боюсь, если будем жить вместе, она жизнь нам капитально подпортит.
-Ну, и что ты надумал? — спросила женщина, хмуря брови.
— Ничего в голову не идет, — признался мужчина. — И с тобой быть хочу, и дочку не могу обидеть.
— Мужики, — презрительно протянула Валентина. — Ничего сами решить не можете, все на нас перекладываете. В общем, милый друг, ты определись, наконец, с кем хочешь остаться со мной и дочкой, или только с ней. Другого пути у нас все равно нет. Если же рассчитываешь ко мне вот так, иногда бегать перепихнуться, то сразу тебе говорю, этого не будет.
И вообще, чего-то ты сегодня задержался у меня. Пей свой чаек и проваливай к бесу.
— Валь, ну что ты говоришь! Ты, что меня выгоняешь? — возмутился Костя.
Но, заметив злой взгляд женщины, замолчал. В два глотка допил чай, оделся, неловко ткнулся губами в щеку любовницы и ушел, аккуратно закрыв за собой дверь.
Когда внизу послышалось хлопанье подъездной двери, Валентина заплакала навзрыд, крупные слезы катились по её щекам, а она только тихо шептала
— Ох, ну, что я за дура, сама мужика выгнала, сама.
Вроде бы, возвращаясь домой, хотел сразу лечь спать. Но чёрт дернул заглянуть в настенный шкаф с зельями.
— Надо бы разобраться, в конце концов, что там, у бабы Груни намешано, -подумал я.
Расставив разносортные фуфырьки на столе, задумался.
— Может, выкинуть все на фиг и не париться, тут явно одним вечером мне не обойтись.
Однако выкидывать ничего не стал и приступил к исследованию бабкиного наследства.
В принципе дело шло довольно успешно. Когда отобрал и выкинул в помойное ведро все, долго не хранящиеся отвары, оставив только мази и спиртовые настойки, стол сразу освободился от половины содержимого.
Уселся я за стол в одиннадцатом часу, поэтому удивился, услышав стук в дверь. Кинув взгляд на ходики, обнаружил, что время уже половина первого.
Встав, я направился к двери, мысленно матеря неизвестного полуночника.
Спросив на всякий случай, кто хочет меня видеть, услышал в ответ знакомый голос.
— Витя, открой, это я, Костя.
Настроение сразу скакнуло вниз. Открывая дверь, я готовился к неприятным новостям.
— Костя, ты чего так поздно пришел, что-то с мамой случилось? — спросил я, разглядывая будущего отчима. Надо же сегодня просто вечер встреч с семейством Маркеловых, ну за что мне такая непруха?
Вид у того был всклокоченный. А из бокового кармана пиджака торчала початая бутылка Московской водки.
— Ничего с твоей мамой не случилось, живее всех живых, — мрачно ответил он.- Витя прости, что так поздно, мне надо с тобой поговорить.
— Проходи, раз пришел, — вздохнул я. — Идем на кухню, там поговорим.
Где успел водкой разжиться?
— Да это, так, ерунда, купил у таксиста, пока к тебе ехал.
— И даже успел полбутылки выпить.
— Не смейся, Витёк, у меня сердце болит, а выпью, вроде легче становится, — пожаловался сорокалетний, моложавый мужик. — Я с Валей поругался. Вот пришел к тебе, как последней инстанции, пожаловаться на судьбу. Ты ведь мать свою лучше знаешь, подскажи, как мне с ней помириться.
— Ну, для начала, советую водкой горе не заливать, — сказал я и, забрав бутылку, убрал ее в сервант.
Маркелов, усевшись за стол, не удержался от комментариев.
-Смотрю, ты даже по ночам свои микстуры варишь.
-Да не мои это микстуры, — отмахнулся я. — От бабы Груни остались, вот разбираюсь, что выкинуть, а что придержать. Ладно, Костя время позднее, тебе завтра на работу, мне на учебу, давай выкладывай, что там у вас произошло.
Однако Костя начал с комплиментов.
