— Ой! — воскликнула Нина, — Давай потом договорим. Мне так эта песня нравится. Я, наверно, опять плакать буду.
Возможно, концерт продолжался бы и дольше, но тучи комаров, клубившиеся над присутствующими, не способствовали адекватному восприятию дворовой музыки. Поэтому все понемногу разбрелись по домам.
Ушел домой и я, замотивировав это необходимостью рано вставать.
Нина напоследок напомнила мне про обещание, на что я с готовностью подтвердил обещанное. Карамышева загадочно улыбнулась и машинально повернула голову, и я даже понял для чего.
По привычке она искала взглядом свою подругу, чтобы удостовериться, прониклась ли та её способностями. Вот только Светка Птичкина отсутствовала и теперь уже навсегда. Так, что Нине впору искать новую дурнушку в подруги, чтобы та восхищалась талантами местной королевы красоты.
Мама еще не пришла с работы, поэтому я не стал ложиться и ближе к её приходу разогрел ужин. Благо пустой газовый баллон нам вчера заменили.
Пришлось для этого сходить на почту и оплатить квитанцию на рубль шестьдесят две копейки.
— Вить, ты чего не спишь? — встревожено спросила мама, зайдя, домой.
— Не видишь, что ли, тебя жду, — буркнул я, отдирая прилипающие к сковороде макароны. Увы, о сковородках из будущего остаётся только мечтать.
Утром, в кои веки меня разбудил будильник. Давненько я не слышал эти звуки.
Но услышал его не только я. Мама непременно желала накормить меня завтраком, как будто мне с этим делом было не справиться.
— Ну, не ворчи, Витя, не ворчи, ты уйдешь, я снова лягу, — успокаивала она не на шутку разошедшегося сына.
Ничего сложней яичницы она все равно не придумала, так, что через десять минут я бодро шагал на работу.
В больнице, когда я зашел в приемный покой, всем было глубоко пофиг, кто я такой и зачем здесь появился.
Так без вопросов я добрался до автоклавной и сразу попал в цепкие лапки Жени Лукьяновой.
— Ну, наконец, явился, не запылился! — приветствовала она меня.
Часов у меня не имелось, но в приёмном покое я глянул на часы и знал, что сейчас всего лишь семь тридцать утра. Поэтому в ответ только произнес:
— И тебе доброе утро Женя.
— Я тебе не Женя, а Евгения Александровна, — сообщила медсестра.
— В таком случае, Евгения Александровна, можете ко мне обращаться Виктор Николаевич.
— Пфф… Какой ты Виктор Николаевич, ты просто мальчишка, — констатировала Лукьянова. — В общем, я тебе вчера все показала и рассказала, так, что можешь приступать к работе, а я ушла на пятиминутку.
— Мда, без часов сложновато, — подумал я и направился к кладовке, где хранились ведра, тряпки и прочий инвентарь. Кроме того, стояли банки с осветленным раствором хлорной извести и лизолом. Кстати, вчера я немало удивил свою начальницу, когда без проблем рассказал, как готовить раствор хлорки.
Пока Женя отсутствовала, к дверям автоклавной начали подъезжать каталки с биксами.
Очередная санитарка или медсестра заглядывала в помещение и кричала:
— Женька! Ты где? Давай забирай биксы, некогда нам здесь торчать.
Увидев меня, они сразу сбавляли тон.
— Смотрите, девки, Женьке помощника дали, такого же доходягу, как она, — высказалась одна из санитарок.
Я же готовил свой инвентарь, не обращая внимания на подобные возгласы.
Через двадцать минут появилась Женька.
Я еще вчера заметил, что, несмотря на свою внешность, оказалась она весьма деятельной и активной особой.
Быстро навела порядок в очереди и начала загрузку автоклавов. Притом меня о помощи не попросила.
Я человек не гордый, поэтому взялся за биксы сам. Женя ревниво смотрела, как я это делаю, и с удовольствием отмечала все мои огрехи.
Однако, после того как основная часть работы была сделана и автоклавы включены моя командирша явно устала.
— Жень, посиди немного, отдохни, — посоветовал я ей, а чтобы она не возмутилась, добавил. — И ребеночку, тоже полезно отдохнуть, а то работает вместе с тобой.
Аргумент оказался убедительным, и Женя уселась за стол. Я же приступил к первой уборке. Надо сказать, Лукьянова, выполняла обязанности санитарки из рук вон плохо. По углам хватало пыли и грязи, плиточный пол даже потерял первоначальный цвет.
В принципе, это можно было понять. Учитывая беременность, главная медсестра больницы, контролировавшая работу автоклавной, относилась к Жене снисходительно. И особо не приставала. Тем более автоклавная была не на глазах, в подвале.
Но мне на снисхождение рассчитывать нечего. Через два три дня проверка качества моей работы случится неминуемо. И получу втык не только я, но и Лукьянова, за то, что плохо требует работу с санитара.
В первые минуты работы Женя не удержалась от ехидных замечаний по поводу моих усилий.
