Фармацевт полностью

Женщина снисходительно улыбнулась.

— Деточка, не волнуйся, я никогда не предлагаю того, чего не могу сделать.

Только, пожалуйста, если хочешь, чтобы все прошло без сучка и задоринки, никому не рассказывай о сегодняшнем разговоре.

Она глянула в мою сторону и с легкой ехидцей добавила.

— Думаю, твой муж еще проведет с тобой беседу на эту тему.

Когда за завкафедрой психиатрии и неврологии Карагандинского мединститута закрылась дверь, Лида с обидой спросила у меня.

— Саша, почему она так сказала напоследок? Она считает, что я сразу побегу рассказывать всем подряд, что тебя устраивают по блату в мединститут. Что я дура что ли? Никому кроме мамы не расскажу. Она у меня, знаешь, какая молчунья. Как кремень. Слова лишнего никогда не скажет.

— Кроме Татьяны Петровны, — мысленно дополнил я. — А та доложит уже всему коллективу конторы, и через день в курсе моего поступления будет весь поселок.

Вслух же я, улыбнувшись, ответил.

— Милая, по этому поводу твои предки придумали очень хорошую поговорку. Was wissen zwei wisst Schwein.

Лиде явно не понравилась старая немецкая поговорка, она сердито посмотрела на меня и сказала:

— С произношением у вас товарищ Циммерман большие проблемы.

На этот выпад я отвечать не стал, хотя мысленно посмеялся.

— Можно подумать у моих односельчан в совхозе правильное произношение. Через пятнадцать лет, когда они целыми селами поедут в Германию с удивлением обнаружат, что там говорят несколько иначе.

Долго мы не ссорились, и начали дружно укладывать все свое барахло в чемоданы.

Правда, Лида то и дело напоминала о предложении Нелли Абрамовны, в ее мечтах я уже окончил институт и приехал в Карагандинский на работу главным врачом вместо Токишева.

Следующим днем, когда наш самолет шел на посадку в аэропорту Караганды, Лида робко спросила

— Саша, неужели мне даже маме нельзя ничего рассказать?

Я тихо выдохнул.

— Спокойно, Ипполит, спокойно, — сказал сам себе.

— Лидочка, ну расскажи ей примерно так: «познакомились в пансионате с преподавателем из мединститута, и та посоветовала мне попробовать поступить, сказала, что у меня есть шансы, судя по знаниям». Все равно если я буду подавать документы, придется ехать в Караганду, кроме того, надо будет еще просить дополнительно две недели отпуска для сдачи вступительных экзаменов. Их ведь все равно придется сдавать. Так, что шила в мешке не утаишь. А вот подробности рассказывать не следует, меньше знают, крепче спят.

Жена заметно повеселела. Видимо держать в себе такую новость и ни с кем ей не поделиться было выше ее сил.

Хорошо, что в запасе у меня имелось еще три дня отгулов, поэтому на поездку в Караганду отпрашиваться у Токишева не пришлось. Лида со мной поехать не смогла, так как на следующий день после приезда ей пришлось выходить на работу.

Естественно, она не удержалась и в тот же вечер рассказала матери о том, что муж решил поступать в мединститут.

Валентина Григорьевна, судя по выражению ее лица, новость встретила настороженно. Что меня нисколько не удивило.

Задав несколько вопросов, она задумалась, потом лицо у нее просветлело.

— Саша, ты ведь школу давненько окончил, лет десять уже? — спросила она.

— Нет, всего лишь восемь, — ответил я.

— Какая разница, — махнула она рукой. — Наверняка забыл уже все, чему там учили. Как будешь экзамены сдавать? Там ведь всякие химии с физиками будут.

— Ой, Валентина Григорьевна, — легко ответил ей. — Я даже не думаю над этим вопросом, поступлю, значит, буду учиться. Не поступлю, завалю экзамены, продолжу работать водителем на скорой помощи. Никаких проблем.

— Понятно, — вздохнула с облегчением теща. — Ну, и хитер же ты зятек, отгулял три недели, и хочешь еще две недели отпуска получить вроде, как на экзамены, а сам дурака будешь валять.

— Мама, никакого дурака Саша валять не собирается, — вступила Лида в разговор. — Он уже завтра с утра возьмет характеристику у Токишева и поедет с документами в Караганду.

— Да, я что, я ничего, — с улыбкой сообщила теща, на ее лице все было написано, мол, втирайте вашу историю кому-нибудь другому, а я уже все поняла.

К моему удивлению, Айдын Агаевич без проблем написал мне характеристику для поступления.

— Так и знал, что этим дело закончится, — вздохнул он, подавая мне бумагу. — Ты у нас здесь среди водителей, как белая ворона, сразу видно, что, скорее всего уже учился в техникуме, или в вузе. Только стесняешься об этом говорить. Признавайся? — улыбнулся он. — Наверно отчислили за прогулы, или еще за какие-нибудь прегрешения?