Северо-восточный ветер, набравший разгон над заледеневшими вересковыми пустошами, дышал холодом из щелей, стучал в окошко кабинета веткой облетевшего тополя, громыхал оторванным железным листом на крыше флигеля в саду. А перед мысленным взором Ричарда Стэнфорда вставала одна яркая картина за другой. Он вспоминал своё недавнее путешествие в Азию…
…Солнце только что взошло, и тяжёлая плита жары ещё не успела навалиться на лежащий в предгорной долине удивительный город, город-сказку, словно бы шагнувший в рациональный девятнадцатый век со страниц «Тысячи и одной ночи», из поэм Хафиза и Фирдоуси.
Самарканд. Драгоценная жемчужина предгорий Гиндукуша, слава и гордость Средней Азии, олицетворение загадочного и чарующего Востока.
Средняя Азия – край особенный, соприкасавшийся издавна с центрами древних культур, сам средоточие этих культур, умерших и живущих. Средняя Азия и лежащий рядом с ней Афганистан населены народами, происхождение которых уходит в даль тысячелетий. Предки англосаксов ещё бродили по лесам, задрапировавшись в звериные шкуры, и глушили друг друга дубинами, а здесь уже цвели цивилизации, не уступающие средиземноморским!
И тысячу, и две тысячи, и три тысячи лет назад на этом месте уже стоял великий город. Сколько нашествий он видел, кто только не завоёвывал его, кто только не разрушал! Но всегда этот прекрасный город возрождался, точно феникс из пепла.
…Рядом с прославленным на весь Восток Сиабским базаром в Старом городе можно восхищённо полюбоваться легендарным архитектурным ансамблем Регистан. Это три медресе, возведённые Улугбеком – знаменитым астрономом, алхимиком, философом и мудрым владыкой. Ричард Стэнфорд с величайшим уважением относился к этому учёному на троне, читал его алхимические трактаты, правда, только в переводе.
Придя к власти, Улугбек немедленно отменил половину существующих законов. Он смело и решительно ввёл новые, свои. К удивлению ошарашенных консерваторов, это не привело к хаосу. Напротив. Рухнули сословные перегородки. Люди теперь становились известными и уважаемыми за совокупность своих ценных качеств. Вот у кого поучиться бы европейским правителям конца девятнадцатого века! Памятником этому удивительному человеку – властителю и учёному – остались превосходная, даже по британским меркам, астрономическая обсерватория и блистательный Регистан, библиотека которого очень интересовала Ричарда.
Поблизости от трёх медресе Регистана вздымается к небу грандиозный купол мечети Биби-Ханум. Его керамическая облицовка отливает чистейшей лазурью, сияет в солнечных лучах так, что становится больно глазам. Входной портал поражает своими размерами и строгой точностью пропорций. Портал окаймлён причудливым узором глазурованных синих кирпичей. Узор будоражит воображение: кажется, что это изящные в своей сложности математические формулы застыли затейливой вязью орнамента. Стэнфорд не только внимательно разглядывал удивительный рисунок, он даже провёл по его завиткам рукой, и тогда в мозгу у Ричарда впервые зародилась мысль, что одна из боковых цепочек в молекуле его желанной панацеи должна быть похожа на зеркальное отражение этого элемента орнамента. Он уже знал, куда, в какие структуры мозга будет внедряться эта цепочка, похожая на сложно организованный лабиринт.
Да, Биби-Ханум ошеломляет своим совершенством, мощью человеческой мысли, застывшей в камне! Тем англичанам, что спесиво считают собор Святого Павла и Вестминстерское аббатство вершинами архитектурной мысли, стоило бы посмотреть на эту изумительную и величественную мечеть.
А дальше – направо, налево, всюду! – ещё мечети, мечети, мечети… Самарканд часто называют городом ста мечетей. Над их минаретами, что иглами поднимаются ввысь, гордо золотятся полумесяцы Пророка.
Ричарду Стэнфорду была нужна одна из них: мечеть Святого Юсуфа, под этим именем мусульмане чтут одного из ветхозаветных патриархов, Иосифа Прекрасного.
Сейчас, после недавних походов генерала Скобелева, города-государства Средней Азии попали под русский протекторат и постепенно, один за другим, включались в состав Российской империи. Хивинское ханство и Бухарский эмират стали вассалами российской короны, по сути – наместничествами. Имперская администрация настороженно относилась к англичанам, в них, с полным на то основанием, видели извечных конкурентов и соперников в этом уголке мира. Но рекомендации – теперь уже не только из Лондона, но и из Вены – сделали своё дело: милорда графа Ричарда Стэнфорда приняли любезно. Английскому путешественнику даже подсказали, где он может найти человека, ради встречи с которым Дик приехал в Самарканд, и помогли договориться о встрече.
Замечательное всё же стояло время: к каждому иностранцу, даже если он был представителем не слишком дружественной нации, ещё не стали относиться как к заведомому шпиону. Небо ещё не бороздили пассажирские авиалайнеры, о таком понятии, как глобализм, никто и слыхом не слыхал, но мир в целом был куда более открытым и доступным. Поневоле позавидуешь иногда людям, жившим на грани девятнадцатого и двадцатого столетий…
