В пресс‑центре на острове Си‑Айленд много неплохой бесплатной еды и бесплатных компьютеров. Последнее обстоятельство удивило всех журналистов. До саммита нам предлагали платить за рабочее место в пресс‑центре 350 долларов в день, в противном случае не гарантировали ничего. Журналисты были крайне возмущены тем, что их принимают за людей, которым не жалко отдать 1050 долларов за три дня. К голосам протеста присоединился чистый и сильный голос помощника президента Андрея Илларионова. Но на этот раз ему не удалось выбить у организаторов хотя бы трехпроцентную скидку. В результате не заплатил почти никто, а организаторы уже сгоряча заказали несколько сотен компьютеров. Всю ночь перед началом работы саммита они мучились, что им делать: разрешить журналистам пользоваться аппаратурой или обидеться, что им не заплатили, и лишить корреспондентов удовольствия работать на «восьмерке».
Под утро они приняли трудное для себя решение. Так в международном пресс‑центре появились бесплатные компьютеры. Несчастные, заплатившие за них, ненавидят весь остальной мир.
Догнав на выходе главу «Роснефти» Сергея Богданчикова, Валентина Матвиенко, без преувеличения, бросилась ему на шею. Он оторопел.
— Давно хотела поцеловать своего любимого налогоплательщика, — призналась губернатор Санкт‑Петербурга (дочерняя компания «Роснефти» «РН‑Трейд» с 2004 года платит налоги в Петербурге и приносит городскому бюджету около 1,4 млрд рублей в год). — Вы мои любовные письма получаете?!
Господин Богданчиков, потрясенный происходящим, открыл было рот, чтобы ответить, но она томно закрыла ему рот рукой: ответ не предназначался, видимо, для посторонних ушей.
На выходе из Большого Кремлевского дворца я спросил у начальника экспертного управления администрации президента России Аркадия Дворковича, верит ли он хоть на секунду в то, что нацпроекты и в самом деле могут быть реализованы.
— Верю, — вздохнув, сказал он. — Хотя, наверное, что‑то разворуют. Но мы их все равно реализуем.
То есть денег в стране сейчас на всех хватит.
— Конечно, — признался Владимир Путин, — кодифицированного свода правил, которые обозначают понятие «молодежная политика», у нас не существует. Но это не значит, что ее не должно быть… И хотелось бы, чтобы наши усилия не были эфемерными.
Оставалось, очевидно, понять, куда приложить эти усилия, ибо с каждым словом премьера становилось все понятней, что чем эфемерней это понятие, тем эфемерней и сами эти усилия. В этом смысле идея провести Год молодежи в России выглядит просто спасительной: становится более или менее ясно, на что потребуются деньги и, главное, сколько — много.
Председатель Курского областного совета ветеранов Михаил Овсянников излучал заразительный оптимизм:
— А знаете, какой у нас госпиталь? Валентина Матвиенко была у нас, и ей он очень понравился.
— Знаю, — неожиданно ответил господин Путин.
— А, так значит, вы знаете и о проблемах с зубопротезным кабинетом? — обрадовался Михаил Овсянников.
Отступать Владимиру Путину было некуда.
— Знаю, — подтвердил он.
Но ситуация требовала более развернутого ответа.
— Да, дорого стоят услуги протезистов, — подумав, сказал Владимир Путин.
Ответ был безошибочным.
В Подольском центре занятости Владимир Путин разговорился с одной женщиной.
— А пенсионный возраст отодвинется у нас? — спросила она.
— Я считаю, в этом нет необходимости, — ответил он.
— Я тоже! — воскликнула она.
— А вот в Италии, например, приняли закон, по которому женщины выходят на пенсию в 65 лет! — вдруг сказал премьер: в укор Италии и не в укор себе.
— А во Франции пособие по безработице у женщины — 500 евро! — тут же ответила она.
— Некорректно сравнивать… — начал объяснять премьер.
— Так вы же первый начали, — удивилась она.
Владимир Жириновский неожиданно достал из кармана толстую пачку сторублевок.
— Денег хватает? — спросил он.
Я не успел ответить.
— Да как вам сказать… — сказала пожилая гражданка в пуховом платке за ограждением, в полуметре от нас.
— Вот вам немного… Пасхальные, — пробормотал господин Жириновский и пошел вдоль ограждения.
Пачка сторублевок очень быстро таяла. Через полминуты все до одной видеокамеры, направленные к алтарю, повернулись, разумеется, к лидеру ЛДПР. На несколько минут он стал основным ньюсмейкером храма (самый главный еще не воскрес).
— Да не забывайте же, люди, зачем собрались! — громко, с укоризной, произнес один из верующих, молодой человек с курчавой бородкой полумесяцем, глядя на Владимиpa Жириновского, раздающего сторублевки и отчего‑то бурно шевелящего при этом губами (ему словно надо было отчитаться за потраченные деньги, и он лихорадочно подсчитывал, сколько у него уходит на этот проект).
Владимир Жириновский обратил внимание на молодого человека и дал ему сразу две бумажки. Молодой человек с негодованием принял деньги.
На Конгресс муниципальных образований съехались делегаты со всей России.
— Все ждут подачек, — слышал я вокруг себя. — Директор школы ждет телевизор в директорскую, доярка — хотя бы грамоту… И мы, честно говоря, заждались.
