Семен Слепынин
"Фарсаны"
Нет, решительно не клеится у меня сегодня работа. Какая-то глухая тревога, предчувствие чего-то недоброго не дают мне покоя еще со вчерашнего утра.
Цефеиды, загадочные пульсирующие звезды... Какая все-таки увлекательная тема! Но я никак не мог начать сегодня вторую часть своего многолетнего труда о цефеидах. Три часа назад заложил в клавишный столик чистый кристалл для записей. Но на нем так и не появилось ни одного слова. Я всячески пытался освободиться от непонятного чувства тревоги и войти в привычный ритм. Но ничего не помогало. Работа не двигалась...
Наконец я встал и подошел к иллюминатору. Нажал кнопку - и внешняя, противометеоритная шторка отошла в сторону.
Засверкала многоцветная звездная пыль. Наша Галактика... Я любил часами стоять у иллюминатора и, вглядываясь в пылающую Галактику, в эту непрочитанную огненную книгу, чувствовать себя словно шагающим по межзвездным просторам.
Одним словом, вид Космоса приносил мне радость. Но сейчас... Сейчас Космос показался мне угрюмой и пугающей бездной. Чудилось, что с ледяной улыбкой сфинкса он смотрит на тщету жизни, на тщету усилий человека, вторгшегося на крохотном корабле в его безграничные холодные просторы.
И снова вспомнился Вир-Виан... Не знаю почему, но в последнее время я все чаще вспоминаю этого выдающегося ученого и странного мыслителя. Все чаще и чаще забредаю в сумрачные дебри его космической философии - философии ущербной, закатной и так соответствующей моему теперешнему подавленному настроению. Вот и сейчас, глядя в бездонную звездную пучину, я словно слышу шепот Вир-Виана: "Вселенная активно враждебна жизни... Жизнь - это крошечный водоворотик в огромном потоке звезд и галактик... А разум человека?.. Мертвая материя, безграничный Космос всегда торжест вует над разумом Вселенной, над мудростью человека - над этим зыбким и кичливым духом..."
Я закрыл внешнюю шторку иллюминатора и, чтобы освободиться от смутных, тревожных мыслей, снова сел за клавишный столик. Но не для того, чтобы продолжать свой научный труд. Нет, я решил писать нечто вроде дневника. Быть может, это занятие принесет мне облегчение, и я забуду о недобрых предчувствиях. Во всяком случае, попытаюсь разобраться в своих ощущениях.
Прямо против меня на стене тускло поблескивает экран внутренней связи. После квантового торможения связь расстроилась, и я был доволен, что никто не нарушит моего одиночества. Но, к моей досаде, экран вдруг засветился. На нем возникло лицо Рогуса. Больше всего мне не хотелось видеть именно его.
- Эо, капитан! - начал он виноватым голосом.- Как изображение? Я сейчас в кают-компании.
На своем экране Рогус не увидит и не услышит меня до тех пор, пока я не включу связь с этой стороны. Что делать? Быть может, не включать? Но я все же протянул руку к правому краю столика и нажал кнопку. Рогус обрадовался, увидев меня.
- Чего вы хотите, Рогус? - нетерпеливо спросил я.
- Извините, капитан. Я исправил внутреннюю связь и хотел проверить, как она работает. Вижу, что все в порядке.
И он улыбнулся. Удивительная улыбка у Рогуса - простодушная, как у ребенка, получившего удовольствие . Но она мне почему-то не понравилась с самого начала, с первого дня межзвездного полета, а сейчас показалась еще неприятней.
- Спасибо, Рогус,- сухо поблагодарил я.- Не ожидал, что так быстро наладите связь. Вы хороший бортинженер.
Положив палец на кнопку, я хотел уже выключить связь, как вдруг подумал: "Сэнди-Ски... Каким он мне сейчас покажется - таким же необычным и чуждым, как вчера, или нет?"
- Сэнди-Ски в рубке внешней связи? - спросил я.
- Да.
- Позовите его.
На экране возник улыбающийся Сэнди-Ски. И такое дружелюбие было написано на его крупном и выразительном лице, что я невольно улыбнулся в ответ. Тут же внутренне упрекнул себя: как я мог заподозрить в чем-то Сэнди-Ски!
- Эо, Тонри! - радостно приветствовал он меня.
- Эо! - воскликнул я.- Что нового на экране внешней связи? Как видна планета Голубая?
- Плохо,- вздохнул Сэнди-Ски. Улыбка на его лице погасла.- Вся освещенная часть Голубой затянута облаками. Видимость отвратительная. Пока веду наблюдение за другими планетами.
- Как только улучшится видимость, позови меня.
- Хорошо, Тонри. А ты, я вижу, начал вторую часть своего труда о цефеидах?
- Да.
- Успешно?
- Успешно,- ответил я, смутившись: я впервые солгал своему другу.
- Отлично, дружище. Не буду мешать.
Сэнди-Ски выключил связь. Его лицо затуманилось и исчезло с экрана.
В моей каюте снова наступила тишина. Лишь со стороны кормы доносился едва слышный гул планетарных двигателей. Чистый и ровный, он свидетельствовал об их отличном состоянии. Вообще на корабле все благополуч но. И все же мое сердце снова сжала тревога. Ощущение неведомой опасности, гнетущее чувство чего-то недоброго вновь охватило меня.
