Я с облегчением вздохнул: нет, фарсаны ничего не знают, догадка им не под силу. Но следовало удивиться:
— Ты пишешь стихи?! И каковы успехи?
— Плохо. — В голосе Сэнди-Ски прозвучало такое неподдельное уныние, что я рассмеялся.
— Значит, ничего не получается? — спросил я. — Признаюсь, у меня тоже ничего путного не выходит.
— Вчера написал одно стихотворение, — сказал Сэнди-Ски. — Потом прочитал его и вдруг почувствовал себя букашкой рядом с Тари-Тау…
Слово “затворник” заставило меня быть осторожней, и я почти весь день провел среди фарсанов. В основном сидел за экраном внешней связи, изредка заглядывая в рубку управления.
Подвергая тщательной квантовой локации видимую сторожу планеты Голубой, я делал вид, что выбираю место для посадки. Сзади торчал фарсан Сэнди-Ски, положив, как всегда, сильные и большие руки на спинку сиденья. Как планетолог, он давал свои советы и, надо признаться, довольно толковые.
— Лучше всего, по-моему, произвести посадку вот здесь, — Сэнди-Ски показал на широкую пролысину в лесном массиве. — Хорошая твердая площадка. Да и разумные существа должны быть где-то рядом.
— Неплохо, — согласился я.
Через два–три дня я сяду за пульт управления и переведу корабль на круговую орбиту. После нескольких оборотов вокруг планеты я произведу снижение над местом, которое уже облюбовал. Здесь сброшу шкатулку. Пройдет день–два, пройдут, может быть, годы, но разумные существа найдут шкатулку и прочтут мой дневник… А корабль я взорву там, где взрыв не причинит вреда собратьям по разуму.
Да, так я и решил. Сделав максимальное снижение, я сброшу дневник над лесом. А потом… потом я поверну в сторону от планеты и взорву корабль далеко, в околопланетном пространстве…
Завтра у меня будет больше свободного времени, и я постараюсь закончить дневник.
38-й день 109 года
Эры Братства Полюсов
Рэди-Рей, конструктор аппаратуры наведения, с которым меня познакомил Нанди-Нан, оказался веселым, смешливым человеком. Несмотря на несколько плутоватое выражение лица, он мне понравился сразу, особенно его глаза — удивительно синие и живые.
— Рад подружиться с астронавтом номер один, — улыбаясь, сказал он и с исключительным радушием положил руку на мое плечо. — Итак, сегодня мы ознакомимся с аппаратурой наведения, — продолжал Рэди-Рей. — Главным образом — с экраном и щитом управления…
Двухместный гелиоплан доставил нас на окраину небольшого города Рунора, расположенного в полупустыне. Рэди-Рей вышел из кабины и повел меня на вершину высокого холма, поросшего желтой травой и жестким кустарником. Справа зеленели парки и сады города Рунора, а прямо перед нами, на юге, расстилался безбрежный желтый океан Великой Экваториальной пустыни.
— Вон там, среди песчаных барханов, — сказал Рэди-Рей, показывая в сторону пустыни, — затерялся небольшой малоизвестный оазис Рун. Там и оборудован пульт наведения.
Я уже хотел снова сесть в кабину гелиоплана, но Рэди-Рей, звонко рассмеявшись, остановил меня.
— На гелиоплане туда не проберемся. Здесь, на краю пустыни, антигравитационное поле круто загибается вниз и касается почти поверхности. Гелиоплан врежется в поле и будет выброшен из него со страшной силой в неизвестном направлении, — сказал он и шутливо добавил: — Так мы можем долететь до Южного Полюса и попадем в лапы фарсанов.
Но идти пешком по раскаленным пескам — невеселая перспектива. Я сказал об этом Рэди-Рею.
— Зачем пешком? У меня здесь замаскирован вездеход. Все должно быть предусмотрено на этой войне.
Мой слух снова неприятно резануло это непривычное слово — “война”.
“Как странно, — думал я. — И это после ста лет Эры Братства Полюсов”.
На небольшом приземистом вездеходе мы добрались до оазиса Рун. Здесь вился жиденький кустарник и стояло несколько десятков деревьев, дающих слабую тень. Но все же оазис защищал от песчаных шквалов. В центре, на открытом месте, был оборудован пульт наведения, а на краю оазиса возвышались ажурные металлические конструкции стартовой площадки. И больше ни одного строения и ни одного человека.
— Такой важный объект, — удивился я, — и никакой охраны.
— Охрана сейчас не нужна, — возразил Рэди-Рей. — Когда установят на стартовой площадке снаряд, тогда будет и охрана.
Рэди-Рей объяснил устройство аппаратуры, показан расположение приборов, кнопок и тумблеров на щите наведения. В принципе все это мне было уже знакомо, так как щит наведения имел много схожего с пультом управления на планетолетах. Единственное новшество — сам экран наведения.
— Обрати на него особое внимание, — сказал Рэди-Рей. — Завтра тебе придется работать пальцами на щите почти вслепую, потому что ты должен будешь все время смотреть на экран. На нем ты увидишь топографическое изображение тех мест, над которыми реактивный снаряд будет пролетать…
На вездеходе мы приехали на окраину Руноры. Здесь нашли два гелиоплана: мы жили в разных городах. На прощание Рэди-Рей сказал:
— Встретимся в оазисе рано утром. Ночью туда доставят снаряд с нейтрализатором. До завтра!
