— Нет, конечно. Вы тут на сохранении. В данном случае, это словосочетание наиболее точно отражает смысл вашего пребывания здесь. Речь идет о сохранении и вас, и ваших будущих детей. Вообще-то мы собирались вселить вас именно сюда. Но, к сожалению, обстоятельства сильно изменились. Вам придется сегодня же перебраться в стационар.
— Это в связи с тем, что Лариса Григорьевна говорила? — поинтересовалась Люська.
— Да, — вздохнул Сергей Сергеевич. — Она доложила мне результаты обследования, и мы согласовали вопрос о вашем переводе в восьмой сектор нашего Центра.
— Это что, обязательно?
— Абсолютно. Конечно, если вы не хотите расстаться со мной по-дружески, то можете вернуться на свою подмосковную дачу или в родную область. С моей стороны препятствий не будет, но и помощи, к сожалению, тоже.
Люська тревожно взглянула на Булочку. В глазах экс-секретарши отчетливо читалось: «Наплюй на все, не нравится мне все это! Давай отсюда смотаемся, пока не поздно!»
— Мне не хотелось бы с вами ссориться, Сергей Сергеевич, — подчеркнуто вежливо произнесла Булочка. — Но неужели все так серьезно?
— Все очень серьезно. Вы даже не представляете себе, насколько.
— И тут действительно дело только в гинекологии?
— Нет, лишь отчасти, — улыбнулся профессор. — Вы в курсе насчет того, что случилось с Алексеем Суровцевым?
— В смысле, с Лехой Пензенским? Да.
— Есть серьезные опасения, что с вами может произойти нечто подобное. Окна гостиницы слишком широкие, выходят на рощу, находящуюся уже за забором нашего поселка и сейчас, когда листвы еще нет, просматриваются с солидного расстояния. Поэтому я не могу гарантировать вам безопасность в этом помещении. Лучше всего будет, если вы сейчас ляжете на каталки и проедете на них на новое место. А вещи позже принесут мои люди.
Люська беспокойно поглядела на окно. Она мгновенно догадалась, что оттуда в комнату может вот-вот влететь пуля…
— Я согласна, — сказала Люська.
— Ну, допустим, я тоже, — произнесла Светка, скорее испытующе, чем утвердительно. — Но ведь вы ставили передо мной задачи, рассчитанные на работу с областью. Там, на новом месте, будет хотя бы телефон? О факсе или компьютере я вообще не спрашиваю.
— Все будет, — улыбнулся профессор еще раз.
— Никиту туда допустят?
— Обязательно. Даю вам честное профессорское слово. Но только не раньше, чем в понедельник вечером.
— А «не позже» чего? — настырно спросила Булочка.
— Не позже среды, я думаю.
— Бог с вами, поехали…
Сергей Сергеевич открыл дверь номера, и четыре мощные, очень крупные девицы в синих комбинезонах с нашивками «СБ ЦТМО» вкатили две горизонтальные каталки для тяжелобольных и помогли Светке и Люське улечься. Сверху, оставив открытым только лицо, набросили простынки.
— Необходимо пристегнуться, — заметил Баринов, — у нас есть места с очень крутыми пандусами…
Проворные, несмотря на крупные габариты, девицы двумя легкими движениями ловко пристегнули Светку и Люську к каталкам.
— Извините, — сказала Булочка, — вы же мне руки намертво к бокам пристегнули!
— Ничего ужасного, — успокоил профессор, — приедем на место — и вас отстегнут.
— А шприцы зачем? — уже совсем испугалась Булочка, увидев, как из-за широких спин «эсбэшниц», словно пехотинцы из-за танка, вынырнули две медсестры и, наскоро протерев спиртом кожу на предплечьях Люськи и Светки, вонзили в них иглы одноразовых шприцев.
— Все для вашей же пользы… — произнес профессор благодушно.
Светка сразу после укола в плечо почувствовала непреодолимую тяжесть во всем теле и все быстрее и быстрее стала проваливаться куда-то в бездонную яму…
Механик не только вздремнул, но, прямо скажем, дрыханул пару часов. Поэтому ему удалось вполне прилично восстановить силы. За окном помаленьку сгущались сумерки, и Механик вспомнил о своем решении съездить на озеро Широкое. Дождь вроде кончился, даже закатное солнышко проглядывало.
Но вылезать из-под одеяла, когда с каждого бока привалилось по теплой, мирно дышащей бабе — очень не хотелось. А вот пообнимать их и малость потискать — наоборот, так и подмывало.
Механик стал осторожно копошиться в их одежде, расстегивать всякие пуговки и крючочки, помаленьку пробираться ко всяким тепленьким и гладеньким местам. Ясно, что послышались всякие милые позевунчики, и ленивые со сна лапки начали его с боков поглаживать и пощекатывать. Вместе с тем Райка выразила сомнение:
— Может, после бани, а? На чистом бельишке, сами чистенькие…
— Не слушай ее, — промурлыкала Юлька, потираясь щечкой о щетину Механика, — грязнулистый ты вкуснее…
— В баню вам одним придется идти, — заявил Механик. — Я на лодке собирался прокатиться.
— Я с тобой! — вызвалась Юлька.
— Нет, иди в баню. Пассажиров мне не надо, груз сюда повезу. Тяжелый…
— Что за груз-то? — настороженно спросила Райка. — Наркоту?
— Не, — успокоил Механик, — взрывчатку. Терроризмом заниматься будем.
Произнес он это таким хохмаческим тоном, что бабы захихикали и, разумеется, ни в грош не поверили, хотя он им сообщил чистую правду.
