— Хорошо, что вы пришли, — сказал Николай на перроне. — Я думал, что испугаетесь. Все-таки с бывшим пациентом психбольницы общаться некомфортно.
— Вы же сказали, что не псих, хотя и лечились.
— Все же знают, что при демократах здоровых людей в психушках не держат, — усмехнулся Николай.
— Черт его знает, — заметил Никита, — кого там сейчас держат… Не бывал.
— И не советую, хотя если будете продолжать работу с Чудом-юдом, то шансы попасть туда у вас сильно увеличатся.
Николай опять упомянул эту кличку, и Никита тут же отреагировал.
— Насколько мне удалось выяснить, Сергея Сергеевича никто и никогда не называл таким прозвищем. Его с самого детства называли только Барином, и больше никак.
— Интересно… — сказал Николай очень тормозным тоном. — Ну а что еще вы узнали о его семье?
— Его жену зовут Мария Николаевна, они с ней ровесники и однокурсники, у них есть сын Михаил Сергеевич, которому 34 года, невестка Таня, а также двое внучат, Сережа и Ира, близняшки, которым по десять лет. Больше ничего, — доложил Ветров дозволенную информацию.
— Невестку Таню, случайно, зовут не Татьяна Артемьевна? — прищурившись, спросил Николай.
— Да… — Никита вынужден был кивнуть.
— А девичья фамилия ее не Кармелюк?
— Не в курсе, — ответил Никита, как учили.
— Кем она работает в ЦТМО, не осведомлялись?
— Нет, — сказал Ветров, — не осведомлялся. Вы об этом не спрашивали.
— А Михаил, ее муж, случайно, не директор фирмы «Барма»? — опять проявил осведомленность Николай.
— Кажется, да… — ответил Никита.
Они спустились по эскалатору и вышли на перрон, где останавливались поезда, идущие в сторону «Каширской». Уселись на лавочку, в мраморной нише под светильником.
— Вы работаете под контролем Чуда-юда? — неожиданно спросил Николай. — Можете не отвечать, я это знаю наверняка. И даже в прошлый раз был уверен, что вы ему все сообщите.
— Вам виднее, — ответил Никита.
— Да, мне виднее. Тогда передайте ему новую серию вопросов. На этот раз более сложных.
— Передам, хотя не могу гарантировать, что он на них ответит.
— Главное — передайте. Что ответит, то и ответит. Итак, первый вопрос: есть ли в ЦТМО подразделение под названием «8-й сектор»? Второй: не было ли среди учеников Сергея Сергевича некоего Сорокина Сергея Николаевича? Третий: не попадал ли ему в руки прибор под условным названием «Черный ящик», «Black Box» или просто «би-би»? Четвертое: знает ли он что-нибудь о препаратах «зет-семь», «зет-восемь» и «двести тридцать один»? Наконец, пятое: не было ли у него когда-нибудь старшего сына по имени Дима? Все, спасибо.
— Боюсь, что я не все запомню, — посомневался Никита.
— Даже если вы запомните только последний вопрос и дадите мне на него четкий ответ, то очень меня обяжете. Жду вас в эту субботу в 15.30 на том же месте. Пока! — И Николай, молниеносно сорвавшись с места, ловко запрыгнул в вагон буквально за секунду до того, как двери закрылись.
Ветров только глазами похлопал. В голове у него от этого разговора осталось, прямо скажем, очень мало.
Тем не менее он прекрасно успевал добраться до знакомого подъезда и двора, откуда ежедневно уезжал на микроавтобусе с тремя галочками, не только до 18.00, но и до 17.00.
В ЦТМО Никиту ждали. Дяденька из СБ — по роже видно! — встретил Ветрова прямо у дверцы микроавтобуса и вежливо пригласил подняться в кабинет Сергея Сергеевича.
Профессор Баринов на сей раз был отчего-то не в духе, и Никита даже подумал, будто ему не понравилось, как Ветров вел себя на встрече с Николаем. Однако чуть позже Сергей Сергеевич стряхнул с физиономии хмурость, всем видом выказывая Никите свое полное и глубокое удовлетворение. Должно быть, настроение у него было испорчено по какой-то другой причине, и ему не хотелось, чтоб у Ветрова были какие-то вопросы на этот счет.
— Ну-с, — Баринов указал Никите на стул, — чем интересовался этот гражданин на сей раз?
Ветров стал припоминать ход разговора и, как это ни удивительно, достаточно точно воспроизвел его, ничего существенного не позабыв. И все, чем интересовался небритый Николай, смог перечислить вполне уверенно. Профессор в это время сосредоточенно помечал что-то на листочке. Когда Ветров закончил, Баринов заявил:
— Странный подбор вопросов, вам не кажется?
— Для меня вообще все кажется странным, — вздохнул Никита. — Мне кажется, если откровенно, что он действительно работал в ЦТМО, и уж наверняка знает о нем больше, чем я. Больше того, он мне сразу сказал, что я работаю под вашим контролем. И не имел ничего против этого.
