— Шестьдесят километров в час.
— Очень хорошо.
И мы образовали короткий караван.
— Чего это он, Чижик? — спросила Ольга.
— Почётный эскорт. Андрей Николаевич заглянул. Волнуется, вот и распорядился.
— Распорядился… Целого полковника от дела оторвал.
— Почему оторвал? У полковника дежурство, вот и проверит состояние дорожного движения. Не самое плохое дежурство.
— Ты, вижу, доволен.
— Скорее да, чем нет.
Я и в самом деле был доволен. Всё-таки смутные опасения кружили вокруг, смущая. Вдруг волки выскочат… Смешно, да. А мне накануне они снились, волки. Ничего весёлого. Мы в «ЗИМе», на дороге, то ли бензин кончился, то ли ещё что, но ехать не можем. А вокруг — полдюжины волков. Глупый сон, да. Согласен. А с милицией всё же спокойнее.
Выехали на трассу. Редкие, очень редкие встречные автомобили при виде ГАИ, пропуская нас, прижимались к обочине. Собираются дорогу расширять, сделать четырехполосное шоссе. Но это завтра, а едем мы сегодня.
Солнце пошло к горизонту, садится оно рано, только-только солнцеворот прошёл. Небеса в легкой дымке, и снежок падает гомеопатически, на единичку по пятибалльной шкале. Дорогу, уверен, тоже по приказу Стельбова чистили.
Я включил приёмник. Шкала загадочно светилась, обещая самые невероятные встречи в эфире. И зеленый глаз. Люблю ламповые приёмники.
Наконец, приёмник разогрелся. Я настроился на «Маяк».
Новый Год шагает по стране. Чукотка встретила, Петропавловск-на-Камчатке встретил, черёд Магадана и Сахалина.
Репортажи с улиц. Все ждут хорошего. И себе, и другим.
Веселая новогодняя музыка. То есть музыка, в общем-то, обычная, но в новогодний вечер звучит особо. Дополнительное измерение.
Так мы доехали до границы Каборановского района. Колос, сахарная свекла, заводская труба и силуэт Замка. Всякому видно, что не обычный это район, а Каборановский.
И мы вступили в его границы. Так принято говорить — вступили, хоть на «ЗИМе» едешь, хоть на танке.
Вступили!
На границе района нас встретила каборановская милиция: ещё два автомобиля, «Жигули» и «УАЗ». Уже и перебор, пожалуй.
— Наши проезжали? — спросил я у местного начальника, майора.
— Два автобуса, как же. Минут десять, как проследовали.
И дружным караваном мы продолжили путь.
Все сёла нашей чернозёмщины похожи друг на друга: вдоль дороги небольшие домики, обычно белые или серые, крыты шифером или железом, дом с флагом — контора, дом с транспарантом — клуб, дом наособицу — магазин. Ещё водокачка. Коровники, свинарники и прочие хозяйственные постройки — в глубине, чтобы не портить вида путешественникам.
Сёла Каборановского района — не исключения. У сёл, а пуще деревень только таблички разные — Галкино, Сорокино, Богданово, а внешность схожа, как у сестричек Дион. В окнах домов то разноцветные огоньки ёлочных лампочек, то мерцание телевизора, а чаще и то, и другое. Провожают Старый Год… Но и хозяйство забросить нельзя. Коровы, гуси, куры. Гуси всегда волнуются перед праздниками.
До самого Каборановска оставалось пять километров. Я поискал на средних волнах местное радио, Ворона. Не нашёл.
На дорогах никого, в новогоднюю ночь куда селянину ехать? только по нужде, но, по счастью, нужды никакой нет.
Вот и Каборановск. Этот город ни с каким другим не спутаешь, по крайней мере, в нашей области: над всеми строениями высится холм с Замком Валькенштейна. Построен на излёте девятнадцатого века прихотью сахарного короля Генриха Валькенштейна, пожелавшего создать уголок романтической Германии здесь, на Чёрной Земле. Ещё и обсадил холм елями, для мрачной торжественности. Высокие, с десятиэтажный дом, деревья впечатляли, даже в летный солнечный день в ельнике было сумрачно и тревожно.
Мне больше сосны по душе.
Но мы ехали не к Замку, а к клубу «Сахарник». Ели росли и здесь, но реже, давая место и другим — деревьям, кустам, домам и людям.
Громкоговорители на клубе вещали вполголоса, тот же «Маяк». Новый Год продолжал шагать по стране, приближаясь к Владивостоку и Хабаровску. «По сугробам, по морозу, по зиме» — проникновенно пела Снегурочка. Сугробов, впрочем, не было: не только дорога, но и тротуары, и площадь перед клубом были расчищены и посыпаны песком. Мороз? Минус три, к утру до минус семи — так обещали чернозёмские синоптики.
А зима была.
Конечно, была. Для сомневающихся на стенде клуба висела афиша в обрамлении лампочек: «31 декабря — встреча Нового Года». А тридцать первое декабря — аккурат зима. Зимее некуда.
Наши автобусы стояли чуть в стороне. Я к ним и подъехал, встал рядышком.
Прежде, чем выходить, огляделся. Чисто, спокойно, горят фонари, и две пары патрульных прохаживаются вдоль фасада «Сахарника». Нет, не только фасада: одна пара завернула за угол. Круговой обход. На всякий случай. Чтобы не пили водки за углом, и вообще…
