Исследование немецкого историка Армина Мелера посвящено переосмыслению фашизма как уникального политико-культурного феномена, выходящего за рамки традиционных идеологических категорий. Мелер отвергает упрощенные трактовки фашизма — от отождествления с тоталитаризмом или национал-социализмом до его сведения к «буржуазной реакции» или расизму. Вместо этого он предлагает рассматривать фашизм как особый «стиль», сочетающий индивидуализм, эстетику авангарда, экзистенциальный героизм и революционный пафос, направленный против гуманистических и буржуазных норм. Ключевыми чертами этого стиля становятся холодная отстранённость, культ формы над содержанием, прославление риска и смерти, а также восстание против абстрактного универсализма Просвещения. Мелер иллюстрирует свою модель примерами из европейской культуры — от диалога поэтов Бенна и Маринетти до защиты Алькасара в Испании, подчёркивая экзистенциальный характер фашистского действия, где война и жертва воспринимаются как метафизический вызов хаосу.Работа Мелера выделяется методологической строгостью, стремлением к объективному анализу вне морализаторства и политических ангажированностей. Автор проводит параллели между фашистским стилем и философией экзистенциализма (Хайдеггер, Юнгер), отмечая их общую опору на «бытие-к-смерти» и отрицание сентиментального гуманизма. Применяя свою типологию к русскому контексту, Мелер находит черты фашистского стиля у Чаадаева, Унгерн-Штернберга и Гумилёва, демонстрируя универсальность предложенного подхода. Исследование не только вносит вклад в политологию, но и ставит вопрос о необходимости холодного, аналитического взгляда на историю, свободного от идеологических клише. Мелер призывает понимать фашизм не как «абсолютное зло», а как сложный феномен, коренящийся в экзистенциальном бунте против modernity, что делает его работу актуальной для анализа не только прошлого, но и современных политических движений.
Почти все сегодня осознают недостаточность и неполноту всех ранее существовавших определений «фашизма». Это понятие трактуется часто либо слишком широко (и подчас вообще как синоним всего «плохого»), либо слишком узко (как локальный политико-идеологический феномен Италии 1919–1945 годов). Левые исследователи стремятся сместить феномен фашизма вправо (сталинское определение фашизма как проявления буржуазного империализма весьма характерно в этом смысле). Консерваторы, напротив, указывают на революционный, социальный его аспект. Сами наследники этой идеологии, которые сегодня, впрочем, находятся в подавляющем меньшинстве, чаще всего не вдаются в политологический анализ и принимают фашизм как нечто цельное и самодостаточное, не правое и не левое. В этом контексте всякая попытка точной и объективной классификации фашизма, холодный и документированный анализ, свободный от политических симпатий или антипатий, безусловно представляет собой приятное исключение, достойное внимания всякого серьезного политолога и социолога. Именно к такому разряду относится исследование немецкого историка Армина Мелера, автора сотен статей и уникальной книги «Консервативная Революция в Германии 1918–1932», которая вошла в разряд классических трудов политологии сразу же после ее появления. Мелер в брошюре «Фашистский „стиль“» предложил свою модель понимания фашизма, объективную и отстраненную. Сегодня эта модель принята в большинстве академических кругов Европы. В настоящей работе мы попытаемся выделить наиболее важные аспекты работы Армина Мелера, чтобы приблизиться к пониманию того, что же такое фашизм как явление.
Во-первых, он подчеркивает, что фашизм как таковой следует отличать от тоталитаризма в чистом виде. Напротив, фашизму свойственен скорее индивидуализм, персонализм, а не диктатура бюрократических институтов, подчиняющих себе волю конкретной личности. В отличии от классического тоталитаризма фашизм персонален.
Во-вторых, фашизм отнюдь не тождественен национал-социализму как идеологии, а не только как немецкой политической реальности 1933–1945 года. Здесь основное различие состоит в том, что национал-социализм всегда ставит основной акцент на нации, народе, расе или обществе, то есть на коллективном субъекте (что может приводить к тоталитаризму, а может и не приводить). Национал-социализм предполагает интенсивное и планомерное национальное строительство, осуществляемое в рамках строгой коллективной дисциплины. Фашизм, напротив, тяготеет к авангардным и стремительным решениям, к индивидуальному героизму и ничем не ограниченному поиску. В эстетике национал-социализм тяготеет к сочетанию романтизма и классицизма, тогда как фашизм неразрывно связан с авангардом и модернизмом.
В-третьих, фашизм предельно далек от классического консерватизма, так как фашистский пафос состоит прежде всего в революционном ниспровержении привычных норм. Сами фашисты всегда рассматривали свое движение как параллельное коммунизму, т. е. как революционное, обновляющее, преобразующее действие, направленное против старых общественно-политических и социальных форм, против «реакции».
В-четвертых, реальность фашизма не имеет ничего общего с социализмом, построенным в СССР, так как для него не характерны ни индустрия массового подавления, ни перемещение народов, ни героика «строек века», ни национализация средств производства. В отличии от «сталинской модели» фашизм всегда сохраняет корпоративный, синдикалистский характер, и обобществление всегда ограничено в нем пределами конкретной и обозримой профессиональной общности — артели, предприятия, отрасли и т. д.
В-пятых, в сфере этнической политики для фашизма совершенно не характерен расизм во всех его формах. Среди интегрирующих народ факторов фашизм всегда выделяет государство, профсоюз, артель, военное подразделение и т. д., этническому или расовому фактору отводится либо сугубо второстепенная, либо вообще никакая роль.
И наконец, в-шестых, фашизм не только не является буржуазным явлением, но, напротив, воплощает в себе политико-идеологический полюс, прямо противоположный «буржуазной идеологии». Нет ничего более отвратительного для фашиста, чем «дух капитализма», чем «протестантская этика», из которой этот дух проистекает, как блистательно показал Макс Вебер. Фашистская идея может иметь пролетарский или аристократический полюса, но и тот и другой обязательно противостоят «капитализму».