Секретарь провинциальной федерации руководит: федерацией самостоятельных союзов, партийной федерацией, молодежной организацией, женскими фашио; поддерживает связь с фашистскими сенаторами и депутатами от провинции, с профсоюзными организациями, с кооперативными и прочими партийными организациями (112—84).
Так же всеохватны функции отделов в аппарате Фаланги: «Внешнеполитический, национального образования, прессы и пропаганды, женский, социальный, профсоюзный, молодежный, ветеранов войны, бывших военнопленных, юстиции и права, коммуникаций и транспорта, финансово-административный, информации и расследования» (26—83).
То обстоятельство, что фашистская партия руководит государством и всей общественной жизнью, определяет в дальнейшем ее организационные принципы. Главный среди них — принцип бюрократического централизма, который можно охарактеризовать так:
а) безусловное подчинение низшей инстанции высшей;
б) назначение низших функционеров высшими; соответственно низших органов — высшими. Например, Верховный фашистский совет, который является «высшим органом фашизма», назначает членов следующего за ним партийного органа — национальной директории, секретарь провинциальной федерации назначает секретарей «местных боевых фашио» — ячеек фашистской партии, секретарь каждого фашио выбирает себе пятерых сотрудников, которые после утверждения их секретарем более высокой инстанции образуют директорию фашио; в) контроль со стороны вышестоящих инстанций и ответственность перед ними нижестоящих звеньев. Например, директория фашио (т.е. руководители первичной партийной организации) ответственна перед секретарем федерации и т.д.
Принимая эти принципы, фашистская партия, с одной стороны, превращается в иерархическую структуру, которая, если не брать в расчет фанатизм, почти ничем не отличается от бюрократической иерархии государства и не предоставляет никакой автономии нижестоящим звеньям. С другой стороны, она становится партией-казармой, где нет споров, дискуссий, нет публичной борьбы мнений: каждый ее член — ее солдат, готовый выполнить приказ вождя. В сентябре 1928 года секретарь фашистской партии Италии категорически заявляет: «Обманывает себя тот, кто думает, что в партии может быть какая-то форма выборности или власти снизу вверх... Фашисты не что иное, как войско, а войско подчиняется, сражается, умирает, но не назначает своих начальников и не обсуждает приказы» (110—74). Характерна в этом отношении присяга вступающего в партию: «Клянусь, что буду беспрекословно выполнять распоряжения вождя, отдам все силы, а если понадобится, то и кровь, делу фашистской революции» (112—86).
В 1922 году, отвечая на высказываемые опасения в связи с чрезмерным разрастанием партии, Муссолини говорит следующее: «Многочисленные сторонники могут навредить партии, состоящей из спорящих, но не партии, составленной из солдат, каковой является наша партия. Наша политическая дисциплина — военная дисциплина. Наши молодые члены хотят бороться, а не спорить. Даже профсоюзам не обещаем особого счастья. Мы будем защищать рабочие завоевания, но если придется, пойдем и на жертвы» (17—100).
А. Стараче, который в 30-е годы занимает пост секретаря фашистской партии, считает, что итальянцев нужно приучить к дисциплине и именно с этой целью их следует принуждать к вступлению в партию. Не случайно к началу октября 1937 года фашистская партия насчитывает свыше 2 миллионов членов, а вместе с подчиненными ей организациями контролирует более 10 миллионов итальянцев (44—111).
Чтобы закончить процесс унификации, то есть чтобы распространить контроль фашистской партии на гражданское общество, режим внедряет ее членов в массовые организации. Само собой разумеется, что фашистская партия не в состоянии контролировать каждого гражданина в отдельности. Это физически невозможно. Но всеобщий контроль становится реальным, если многомиллионную массу граждан организовать в некие общественные организации, контролируемые партией-монополисткой. В таком случае фашистская партия контролирует каждого гражданина опосредованно, через массовую организацию, в которой тот состоит. Массовая организация становится продолжением правящей партии или, что одно и то же, государства, так как фашистская партия и государство неразделимы в гражданском обществе. Массовые организации приспосабливают идеологию фашистской партии к интересам и возможностям граждан с учетом возраста, пола и профессиональных особенностей граждан. Это исключительно важный момент в становлении тоталитарного государства, которое не терпит свободных, независимых граждан. После того как государство отняло у них личные и политические свободы, оно стремится превратить их в орудие для достижения своих целей при полном отсутствии какого бы то ни было сопротивления. Поэтому тоталитарное фашистское государство можно рассматривать как «организованное общество».
