К слову, о том, что «в СССР секса не было». Эта вырванная из контекста фраза чрезвычайно часто используется определенного сорта людьми для иллюстрации того, как советская пропаганда могла задурить мозги простой советской домохозяйке, которая во время телемоста на вопрос американской собеседницы якобы изрекла: в СССР секса нет!
На самом деле во время телемоста «Ленинград — Бостон» 17 июля 1986 года участница из Бостона пожаловалась на существующую у них проблему секса у подростков и сказала: «У нас в телерекламе все крутится вокруг секса. Есть ли у вас такая телереклама?»
На это советская участница программы ответила: «Ну,
Сытно кормящиеся на лугах западной пропаганды свободные от совести журналисты, по геббельсовской рецептуре, просто оставили нужные им слова и вычеркнули ненужные. И начали весело ржать над собственной ложью.
Может, кто-то думает, что уж сейчас-то у них все по-другому? Американская и европейская пресса, в отличие от современной российской и украинской — правдива, совестлива, отвечает за свои слова?
Вот картинка с грузино-осетинской войны 8 августа 2008 года, увиденная спецкором «Огонька»{141}:
«„Валерий Гергиев сожалеет о том, что российские войска вошли в Южную Осетию“, — по-английски диктует корреспондент одного из агентств. Через полминуты он продиктует полную цитату из Валерия Гергиева: „Сожалею о том, что российские войска вошли сюда через 36 часов после начала обстрела, а не через шесть: жертв было бы гораздо меньше“. К этому времени первую цитату уже наверняка кто-нибудь выдаст аудитории».
Слова «секс», «сексуальный» действительно вплоть до середины 80-х годов не были в СССР широко употребительными. Гораздо чаще использовались их отечественные варианты — «пол», «половой». Точно так же, как не было в СССР в ходу слово «трахаться» — в современном переносном значении. Вместо него использовались другие заменители — «пилиться», «перепихнуться» и многие-многие другие, сегодня уже почти забытые, — все их вытеснил всемогущий импортный «ТРАХ».
Но когда я слышу в воспоминаниях ветерана Великой Отечественной словечко «трахнули» в описании тех времен, меня одолевают сомнения: описывает ли ветеран реальную картину пятидесятилетней давности — или создавшуюся у него в воображении под влиянием просмотра современных телепередач?
Действительно, в СССР существовало уголовное наказание за мужеложство. Но было это следствием не большевистской перестройки общества, а культурной традиции, укоренившейся в христианской стране. «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость. И ни с каким скотом не ложись, чтоб излить [семя] и оскверниться от него; и женщина не должна становиться пред скотом для совокупления с ним: это гнусно» (Лев 18: 22–23).
Действительно, «супружеская измена вызывала серьезное неодобрение партии», но это касалось только коммунистов, и то не всегда, а по большей части только тогда, когда один из супругов жаловался. Беспартийные могли строить свои отношения как угодно, а коммунисты, как считалось, должны были быть образцами во всем, в том числе и в нравственности.
Помнится, Александр Дюма, побывавши в России, написал, что русские любят проводить досуг «под развесистой клюквой». С тех пор мало что изменилось, а «развесистая клюква» стала мерилом знаний иных европейцев о России. Особенно интересны в этом отношении англосаксы, считающие, что живут в самых лучших странах, а если уж чего-то не знают, то знать это совершенно излишне.
Начать придется с краткой истории вопроса.
В конце 80-х — начале 90-х годов в СССР распространился анекдот. В пивную заходит старик и требует пропустить его без очереди: «Я ветеран Великой Отечественной, Гитлера победил!» «Вот и плохо! — отвечает из очереди молодой. — Если б ты Гитлера не победил, пили бы сейчас не жигулевское, а баварское».
К таким людям сразу и намертво прилепилась кличка — «любители баварского». Суть не менялась, если «любитель» вожделел об ином: «Победили бы немцы, ездили бы сейчас на „мерседесах“». И т.д. и т.п. Как заметил мне однажды один умный человек, такие люди не хотели и не могли принять во внимание, что, победи Гитлер, они бы смогли ездить на «мерседесах» разве что в качестве каких-нибудь органических присадок к моторным маслам.
Между тем анекдот этот вовсе не современный, а, как и очень многие анекдоты, уходит корнями в прошлое. Это просто вариативный пересказ Ф.М. Достоевского.
