«Ее (пропаганды. — Г.С.) уровень должен исходить из меры понимания, свойственной самым отсталым индивидуумам из числа тех, на кого она хочет воздействовать… Она должна быть максимально проста».
«Пропаганда должна ограничиваться лишь немногими пунктами и излагать эти пункты кратко, ясно и понятно, в форме легко запоминающихся лозунгов… Пропагандировать наш лозунг мы можем и должны с самых различных сторон… но итог должен быть один и тот же и лозунг неизменно должен повторяться в конце каждой речи каждой статьи».
«…Тут нет места тонкой дифференциации. Народ говорит „да“ или „нет“, он любит или ненавидит. Правда или ложь! Прав или не прав! Народ рассуждает прямолинейно… Все искусство тут должно заключаться в том, чтобы заставить массу поверить: такой-то факт действительно существует, такая-то необходимость действительно неизбежна, такой-то вывод действительно правилен».
«Пропаганда должна воздействовать больше на чувства и лишь в небольшой степени на так называемый разум… чем меньше научного балласта в нашей пропаганде, чем больше обращается она к чувству толпы, тем больше будет успех».
«В начале войны казалось, что пропаганда безумна в своей наглости, затем она начала производить только несколько неприятное впечатление, а в конце концов, все поверили ей… чем чудовищнее солжешь, тем скорее тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, чем маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Она знают, что в малом они и сами способны солгать, ну а уж очень сильно солгать они постесняются. Большая ложь даже просто не придет им в голову. Вот почему масса не может себе представить, чтобы и другие были способны на слишком уж чудовищную ложь… И даже когда им разъяснят, что дело идет о лжи чудовищных размеров, они все еще будут продолжать сомневаться и склонны будут считать, что, вероятно, все-таки здесь есть доля истины… Солги посильней — и что-нибудь от твоей лжи да останется».
Читатель уже, несомненно, догадался, что это за автор. Так обширно цитировать бесноватого фюрера пришлось для того, чтобы наглядно показать: его «шесть правил» и теперь лежат в основе как черной и серой, так отчасти и белой пропаганды, которую мы сегодня чаще называем пиаром (подробно на эту тему мы уже говорили во второй части книги). И объекты этого пиара — то есть каждый из нас — должны быть информированными, чтобы стать защищенными. Да, говорят украинские можновладці (власть имущие), стало быть, надо ужесточить. То есть судить и садить «за клевету». Как это было в советские времена{151}.
Не нужно быть провидцем, достаточно просто жить на Украине, чтобы понять: первыми «за клевету» посадят редких оставшихся честными журналистов, которые пишут о беспределе нуворишей. Те, кто пишут, как любят говорить украинские депутаты, заказуху, те и будут продолжать, у них есть заказчик, который найдет сговорчивого судью. А честный журналист беззащитен перед тем, у кого на всякий случай есть миллион.
Тюрьмами правду не поборешь и тем более не защитишь. А вот жизни людские сломать, погрузить общество на долгие годы в немоту и невежество — это может случиться.
