Фашизофрения полностью

Известный исследователь «Голодомора» и украинского национализма Мирослава Бердник в одной из своих статей цитирует еще несколько подобных высказываний: «Борис Беспалый (бывший на тот момент внештатным советником В. Ющенко. — Г.С.) в интервью агентству „Новый регион“ на вопрос о том, кто должен выплачивать компенсации жертвам, объяснил, что „может возникнуть ситуация, когда Украина сможет предъявлять претензии к России и в правовом плане. В том числе и о моральных компенсациях, которые будут выражаться в материальных суммах“. А замглавы Секретариата Президента Иван Васюник после принятия закона о признании голодомора геноцидом сообщил, что в данной формулировке этот закон позволяет за отрицание голодомора подвергать не только административной, но и уголовной ответственности. Таким образом, если в советское время существовала „антисоветская“ статья, то в независимой Украине мы додемократизировались до „антиукраинской“»^{104}.

Служба безопасности Украины, после прихода к власти оранжевых, стала активно использоваться в качестве инструмента внедрения в массовое сознание новых (на самом деле старых, еще от Геббельса) националистических версий истории. Специсторики ищут материалы об украинском голоде где угодно — в Японии, например.

В очередной раз оживляется миф о том, что российские архивы до сих пор закрыты для украинских исследователей. Этот миф используется всякий раз, когда у создателей новой версии украинской истории возникают проблемы с аргументами. Когда пропагандистам нечего ответить, они говорят, что документы скрыты в русских архивах. И если б они не скрывали, то мы бы вам та-а-кое рассказали.

Что открыто для ученых, то закрыто для «ученых в штатском».

В июне 2008 года в Киеве прошла пресс-конференция, на которой сообщалось, что Служба безопасности Украины «начала контактировать со спецслужбами других стран для поиска информации о Голодоморе 1932–1933 годов». На этом мероприятии опять прозвучала сказка о закрытых архивах.

Рассказав о том, как хорошо идет поиск материалов по украинскому голоду в заморских странах, что «уже получена информация от спецслужб Польши, Италии, Японии, Турции, Германии», заместитель начальника отраслевого государственного архива СБУ Сергей Кокин посетовал, что пока не удалось получить какой-либо информации от российских спецслужб: «Мы считаем, что там должна быть информация, которая имеет решающее значение для нас и определенным образом для них. Поскольку благодаря такой информации российская сторона могла бы определиться со своей позицией. Но, к сожалению, пока нет обратной связи с ними»^{105}.

Наверное, пан Кокин ждет, что материалы из архивов будут доставляться к нему в кабинет фельдкурьерами. Российские архивы начали открываться при Гобачеве, были даже до неприличия широко открыты при Ельцине и с тех пор ни разу не закрывались, а наоборот — постоянно открываются все новые фонды.

Сотни исследователей работают в российских архивах, в том же Центральном архиве ФСБ РФ. Материалы по голоду 1932–1933 годов изучают десятки и российских, и зарубежных ученых, в том числе такие известные, как американец Марк Таугер и австралиец Стивен Уиткрофт. Недоступными архивы остаются, пожалуй, только для тех, кто и не желает к ним подступаться.

Но даже если специсторики спецслужбы действительно никак не могу прорваться в «закрытые» архивы, то все равно перед ними закрыты еще не все пути. Ведь ученые, которые не жалуются на закрытость архивов, а работают в них, давно не только многое «нарыли», но очень многое уже и опубликовали.

Еще в 2005 году вышел сборник документов в четырех томах «Советская деревня глазами ВЧК—ОГПУ—НКВД. 1918–1939». В нем опубликованы прежде секретные документы спецслужб.