– Не знаю, мне на это плевать, но старый хрыч до того умилился, что даже сомневаться стал, а понравлюсь ли я такой хорошей и чистой девушке. Ну, я заверил его, что обаяю ее во что бы то ни стало.
– И получилось? Повисла на тебе, как все предыдущие? – ревниво поинтересовалась Тамара. – Ты же у нас и святую совратишь! Помнишь ту?.. Ну, мы с тобой на нее еще поспорили. Такая недотрога была! Я сказала, что у тебя ничего не получится, а ты утверждал, что она перед тобой не устоит. Как ее звали-то? Наташка, что ли?
– А-а-а! Вон ты о ком! Да, Наташка. Да, там ничего сложного не было! Дура наивная! В сказки верила, что принц на белом коне за ней примчится и увезет в свой замок. Ассоль недоделанная!
– Зато как мы потом оттянулись! – расхохоталась Тамара. – В этой же комнате, между прочим! Как ты ей тогда сказал? «Твое время вышло! Тряпки на мои деньги куплены, вот и снимай!» И ведь ты ее догола заставил раздеться, как она ни рыдала и ни умоляла тебя, потом голую через весь зал на выход погнал, а мы ей вслед улюлюкали! Хохма была! Что с ней потом стало, не слышал?
– А! Дурой была при жизни, дурой и померла! – с презрением произнес Георгий. – С крыши сиганула. Насмерть, конечно. А что, собственно говоря, произошло? Ничего! Ну, подумаешь, пробежалась голая по залу. Охрана же ее все равно в дверях тормознула и, чтобы репутацию заведения не ронять, старый поварской халат выдала – срам прикрыть. Ну, уехала бы из города – какая ей разница, где официанткой работать? Нет же, суициднуться решила!
– Эх, вот бы Люську так же по залу прогнать! – азартно предложила Тамара. – А слаб
– Ты дура, что ли? – обалдело спросил Георгий. – Да старухи меня на части порвут!
– Ничего! Старый козел своего козленка в обиду не даст! – небрежно ответила она.
– Старый козел меня первым насмерть забодает, – выразительно произнес он.
– Я смотрю, тебе Люську уже жалко? У вас взаимный лямур? – язвительно поинтересовалась Тамара.
– И опять ты дура! – вздохнул Юрка. – Какой на хрен лямур, если она меня видеть не может? На дух не переносит! Старухи отца испугались, вот ее пинками в ЗАГС и загоняют, а мне только того и надо.
– Так, я не поняла, что ты собираешься делать?
– Ты ушами слушала бы, тогда поняла бы.
– А у меня при виде тебя только один орган функционирует. А давай пошалим прямо здесь? Как раньше?
– Тома, ты с ума сошла? Вот поднимусь я к тебе ночью, тогда и покувыркаемся.
– И в снежки поиграем! Так что на двоих бери, – потребовала она.
– А тебе после лечения можно?
– Да пошли вы все! Я лучше знаю, что мне можно, а что нельзя, – огрызнулась она. – А ты, я смотрю, такой правильный стал, аж противно.
– Тома! Не злись! На двоих так на двоих. Ты пойми, за мной и старухи бдят, и отцовские псы. Живу, как под микроскопом.
– Бедненький страдалец! И все для того, чтобы на Люсеньке жениться! – начала издеваться она, а потом уже нормально сказала: – Только ты мне так и не объяснил, зачем тебе это?
– Твою мать! У тебя что, последние извилины в мозгу сгладились? Сама сообразить не можешь? Большакова из больницы уже больше месяца не выходит! Силы для свадьбы копит, чтобы доченьку любимую благословить! А потом она в Израиль на операцию улетает, но это выкинутые деньги! Хана ей! Мы с отцом ее в больнице навестили, а потом я с ее лечащим врачом поговорил, сказал ему, что мы, мол, с женой в свадебное путешествие собираемся, вот и хотим узнать, в каком моя будущая теща состоянии, чтобы потом в случае чего на похороны не пришлось с другого конца света лететь. И он мне, как будущему зятю больной, открытым текстом посоветовал далеко от нее не уезжать. Дошло до тебя?
– То есть Ольга скоро ласты склеит?
– Слава тебе, господи! Дошло! А потом с Люсей несчастный случай произойдет. А у нее тоже только один наследник будет – я! И будут у меня тогда свои деньги! Понимаешь? Свои! Мне бизнес Большаковой на хрен не нужен. Распродам все и свалю из этой гребаной страны куда-нибудь к теплому морю и чистому песку, над которым пальмы шумят. В ту же Испанию, например. И ты не представляешь себе, с каким наслаждением я на прощанье пошлю старого козла папашу на хрен! Теперь ты понимаешь, зачем мне Люся? Это мой пропуск в будущее!
– Жорка! А ты, оказывается, не дурак! – с восхищением произнесла Тамара. – Всех вокруг пальца обвел! Дерзай! Благословляю! А я к тебе в Испанию буду в гости приезжать.
– Само собой, – ответил Георгий, но особого энтузиазма в его голосе не слышалось. – А теперь давай разбегаться. Если до отца дойдет, что я в этой комнате с девицей уединился, он мне башку снесет. Для него брак – дело святое.
– Ну, давай разбегаться. Жду тебя ночью».
Текст на этом кончился, но на записи явно происходило еще какое-то действо, потому что Саныч продолжал смотреть и откинулся на спинку стула только через минуту. Некоторое время стояла гробовая тишина. Георгий сидел белее мела и дышал через раз, а в его глазах плескался такой ужас, что я от души позлорадствовала.
– Что ж ты, урод, в детстве-то не сдох! – сказал наконец Саныч. – И никаких проблем у меня сейчас не было бы.
