Печорин резко повернул голову и всмотрелся в заросли. Был ли у убийцы пистолет, или он пользовался исключительно шашкой? Во всяком случае, это нужно выяснить, иначе зачем Григорий Александрович пришел сюда среди ночи?
«Чтобы в очередной раз сыграть с судьбой», – дал он сам себе честный ответ.
Несколько лет назад Печорин понял, что не понимает, зачем живет на этом свете. Блеск светских салонов и прочие прелести столичной жизни наскучили ему довольно быстро, и он часто думал, есть ли у его существования высшая цель, или он просто плывет по реке жизни вместе со всеми, дожидаясь известного и неизбежного конца.
С тех пор вопрос этот не давал Печорину покоя. Как узнать, приготовила ли судьба для тебя нечто значительное, или тебе суждено скользнуть по земле бледной тенью и кануть в небытие, не оставив следа?
Григорий Александрович не раз испытывал свою фортуну, силясь понять, нужен ли он этому миру, или смерть его ничего не изменит. И вот теперь он снова ставил на кон свою жизнь, потому что явился ночью в этот грот не только ради ареста преступника, но и чтобы в очередной раз задать судьбе вопрос: «Есть ли у меня предназначенье? А если нет, то зачем ты бережешь меня?!»
Все это пронеслось в голове Печорина за мгновение. Он привык быть с собой предельно откровенным, потому что лишь таким образом мог понять причины собственных поступков и осознать мотивы, управляющие человеком.
Григорий Александрович быстро вернулся к дальней стене грота, поднял фонарь и вышел.
Сразу почувствовалась разница межу атмосферой в гроте и снаружи: Печорина будто обдало свежестью, хотя ночь выдалась довольно теплой. Вдохнув полной грудью, он выставил пистолет перед собой, готовый спустить курок в любую секунду, и двинулся к деревьям.
Если уж быть честным до конца, сказал себе Григорий Александрович, вглядываясь в темноту, то дело не только в том, чтобы убедиться в своей необходимости миру. Помимо этого, ему доставляло удовольствие то возбуждение, которое охватывало весь организм и приводило в трепет душу во время опасности.
Треск повторился, и на этот раз Григорию Александровичу показалось, что звук раздался чуть дальше – кто-то отступал вглубь зарослей. Медлить было нельзя: преступник мог удрать или спрятаться! Сейчас, в темноте, это не составило бы для него труда.
Печорин сорвался с места и побежал, совершенно забыв, что у того, кто скрывается во мраке, тоже может быть пистолет!
Фонарь раскачивался во все стороны, и огонь бешено метался среди стволов кипарисов, не столько освещая путь, сколько превращая все вокруг в жутковатую пляску света и теней. Цветник приобрел совершенно нереальные очертания, так что иногда даже трудно было разобрать направление.
Но вот впереди между деревьями мелькнул удаляющийся силуэт!
– Стой! – завопил Печорин, прибавляя скорости. – Стой, а то убью! – Он пальнул наугад, не рассчитывая попасть, а только чтобы испугать.
Тот, кто бежал впереди, не послушался.
Григорий Александрович преследовал добычу, думая лишь о том, чтобы не зацепиться за какой-нибудь корень и не упасть. Он был близок к цели: преступник почти оказался в его руках!
Деревья вдруг кончились, лабиринт теней и света исчез, и Печорин неожиданно для себя выскочил на какую-то аллею.
Человек улепетывал по ней. Глупо! Даже зайцы, удирая от своры гончих, выбирают широкие пространства, позволяющие делать резкие броски в стороны. Отец Григория Александровича любил псовую охоту, так что он видел подобное не раз.
Печорин выхватил второй пистолет, прицелился и спустил курок. Оглушительно грянул выстрел.
Беглец споткнулся и упал. За несколько секунд Григорий Александрович нагнал его и ударил пытавшегося встать человека по затылку рукояткой пистолета. Тот охнул и растянулся.
Где-то в глубине Цветника, потревоженный выстрелом, заухал филин.
Григорий Александрович поставил фонарь на гравий и перевернул свою добычу.
Возглас разочарования вырвался из его груди, когда он увидел полицейского пристава! Тот лежал, закатив глаза, на его плохо выбритой щеке виднелась свежая царапина – вероятно, ободрался о ветку во время бегства.
Откуда он тут взялся?! Печорин осмотрел его. Шашка была при нем, в ножнах на боку, но кнут отсутствовал. Вряд ли это убийца.
Григорий Александрович похлопал пристава по щекам. Тот слабо застонал. Взгляд его медленно сфокусировался.
– Ты кто? – строго спросил Печорин, светя ему в лицо. – Зачем здесь?
Пристав вылупил на него глаза. Его губы беззвучно задвигались.
– Кто таков, спрашиваю, – повторил членораздельно Григорий Александрович. – Зачем в Цветнике так поздно?
– По приказу Митрия Георгиевича, – запинаясь, ответил полицейский. – Сторожу!
– За гротом приглядываешь?
– За ним-с. Ваше благородие, – подумав, добавил пристав.
Григорий Александрович досадливо вздохнул.
Почему убегал?
– Услыхал, что в гроте кто-то есть.
– И что? Струсил?
– Никак нет.
– Чего ж не пошел поглядеть, кто там?
Пристав растерянно заморгал. Вид у него было совершенно жалкий.
Григорий Александрович встал.
– Ты, братец, Дмитрию Георгиевичу скажи, что встретил в гроте Печорина. Запомнил?
