– Что ж, это не важно. Просто я подумываю свести с ним знакомство, дабы выяснить, не одной ли он с нами веры.
– Хорошо бы.
– Кстати, чем вам не угодил местный градоначальник?
– Помилуйте, это же сущий кровосос! – вскинулся Юзеров. – Налоги, взятки, подарки! Так ведь никаких денег не напасешься! Сколько ж можно терпеть?!
– Однако жрецом у вас его адъютант, – заметил Григорий Александрович.
– Захар Леонидович служит нашему общему господину, а при Скворцове состоит соглядатаем. Так нам удается разрушать хоть некоторые коварные планы князя. Он ведь в начале года велел искоренять всякое иноверие, а также секты изобличать. Поручил полицеймейстеру нас выслеживать. Правда, тот, к счастью, не очень-то старается, да и до денег охоч. Кроме того, старик задумал построить храм – отметить таким образом конец своей службы на должности градоначальника Пятигорска. Так требует, чтобы мы, кто побогаче, дали на это денег! Подумайте сами, как я могу дать на такое дело? Вот и приходится принимать меры.
– Не проще ли князя отравить? – улыбнулся Печорин. – Небось у Захара Леонидовича и возможности имеются.
Юзеров поморщился:
– Этак недолго и на каторгу.
– Понимаю вас. – Григорий Александрович взглянул на Вернера. – Теперь нам пора.
– Могу ли я надеяться, что в Петербурге вы дадите о нашем скромном кружке положительный отзыв? – спросил Юзеров, прощаясь на крыльце с Григорием Александровичем.
– Не сомневайтесь. Сразу видно, что вы могущественный практик, и вся местная паства объединена вашей личностью, – ответил Печорин, натягивая перчатки. – Думаю, в скором времени вас могут пригласить в столицу.
Банкир покраснел от удовольствия и молча поклонился.
– Прощайте же, – сказал, кивнув, Григорий Александрович.
Они с Вернером ушли раньше других и поспешили скрыться в темноте. После дождя воздух был какой-то спертый, совершенно не освежал, и лицо покрывалось испариной. Печорин и доктор быстро шагали по пустынным улицам, почти не освещенным. Пахло плодовыми деревьями и гниющими фруктами.
– Извлекли для себя что-нибудь полезное? – спросил через некоторое время Вернер.
– Не думаю, – ответил Григорий Александрович. – Все эти люди собираются, чтобы потешить свои дурные наклонности. К Сатане они имеют так же мало отношения, как мы с вами.
Доктор неопределенно хмыкнул, но ничего не ответил.
– Ряженые, – сказал Печорин. – Не знаю даже, зачем князь так о них волнуется. Мог бы с легким сердцем оставить их в покое. Впрочем, у нас в России все тайное вызывает подозрения, независимо от того, имеет политическую подоплеку или нет.
Григорий Александрович расстался с Вернером в центре города, неподалеку от дома доктора, и остаток пути проделал в одиночестве, встретив лишь двух подгулявших офицеров да трех сонных околоточных с колотушками.
Денщик дрых и при появлении Печорина даже глаз не открыл. Григорий Александрович не стал его будить. Разделся сам, хотя стаскивать сапоги было несподручно.
Спал Печорин отвратительно. Было душно, и даже открытое окно, через которое в комнату проникал влажный воздух, не спасало. Печорина одолевали то мысли, то воспоминания, то обрывочные сновидения, и порой все это смешивалось, превращаясь в какой-то чудовищный, тревожный калейдоскоп.
Под утро его разбудил тихий стук за окном. Григорий Александрович сел на постели и прислушался. Снаружи дома кто-то наступил на ветку. Из-за стенки доносился мерный храп денщика. Печорин спустил ноги на пол и принялся заряжать пистолет. С улицы опять послышался тихий звук – будто кто-то скреб по стене, – а затем на стекло легла белая ладонь. Григорий Александрович вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Затолкал в ствол пыж и взвел курок.
Пальцы за окном согнулись, скрючились, провели сверху вниз, и на фоне сада возникло бледное лицо. Печорин вскинул руку с пистолетом, но стрелять не торопился – ночью чего только не привидится. Не губить же живую душу из-за нелепых страхов.
Человек некоторое время вглядывался в темноту комнаты, а затем тихонько постучал костяшками по стеклу. Тут только Григорий Александрович узнал Карского. Выдохнув с облегчением, он опустил оружие и подошел к окну.
– Это вы, – проговорил он. – Припозднились. Что угодно?
– Не боитесь с открытым окном-то спать? – усмехнулся Карский, отступая на шаг. – Первый этаж все-таки. Мало ли что…
– А чего мне опасаться? – притворно удивился Григорий Александрович. – Воров?
– Хоть бы и воров. Впрочем, я не для того пришел, чтобы… – адъютант замялся.
– Говорите, Захар Леонидович. Время позднее, а я не выспался.
– Я вас видел. Сегодня. У Юзерова.
– Что ж, и я вас. Роль ваша в церемонии… весьма впечатляюща, – сухо проговорил Григорий Александрович. – Вы можете не беспокоиться. Я не собираюсь доносить на вас князю.
– Правда? – с надеждой спросил Карский. – Изволите видеть, развлечения эти вполне невинны. Никакого настоящего вреда Михал Семенычу не будет, а деньги эти люди платят хорошие.
– За то, чтобы вы шпионили за начальником?
– Ну, можно и так сказать. Да только я больше выдумываю, чтобы их потешить.
– И про гонения на секты сочинили?
Карский усмехнулся.
