Капитан ФСБ Евгений Бондарь известен как лучший агент-контрразведчик. Руководство поручает ему самые рискованные задачи. Но это задание из ряда вон выходящее. По самой богатой женщине России, миллиардерше Маргарите Морталюк, давно плачет тюрьма, однако акула теневого бизнеса легко обводит следователей вокруг пальца и всегда выходит сухой из воды. ФСБ стало известно, что Леди Мортале, как прозвали ее в деловых кругах, вывезла в неизвестном направлении всех участниц недавнего конкурса моделей. Куда и с какой целью – это и предстоит выяснить Бондарю, внедренному в охрану Морталюк. Миллиардерша подозрительна, жестока и обладает сверхъестественным чутьем, но Бондарь и не таких сбивал с толку. И, похоже, он уже знает, где ее ахиллесова пята…
При каждом выдохе в темноте появлялось радужное облачко пара. По цвету это напоминало бензин, расплывающийся в черной луже. Бондарь, одетый как заправский горнолыжник, осторожно положил на снег свое снаряжение. К сожалению, это было не оружие, и состояло оно всего лишь из пары лыж и двух лыжных палок.
«Палки как палки, – решил он, пробуя одну из них на прочность. – Я не ас слалома, чтобы определить, чем они хуже или лучше других. А как насчет лыж? – Бондарь критически прищурился. – Похоже на универсальную конструкцию, с классическим боковым вырезом и стандартной заточкой. Гибкие, не слишком короткие и не слишком длинные, достаточно широкие, чтобы не вязнуть на целине. В общем, подходящие лыжи, – сказал себе Бондарь. – Главное, чтобы я сам не подкачал».
Подумав так, он с сомнением покачал головой и хмыкнул, догадываясь, сколько опасностей подстерегает его на крутом склоне горы Фишт. Это был последний западный бастион Главного Кавказского хребта. Высота грандиозной базальтовой пирамиды лишь самую малость не дотягивала до трех километров. Несмотря на то что Бондарь находился не на самой вершине горы, а на ее склоне, испытание ему предстояло серьезное. Условия были, что называется, экстремальные. Отсутствие настоящего опыта и мастерства беспокоило Бондаря даже сильнее, чем перспектива погони, которая неминуемо начнется, как только его отсутствие будет замечено. Сумеет ли он тягаться со всеми этими молодыми, ладными, спортивными парнями, которые числятся здесь инструкторами и явно знают толк в скоростном прохождении трассы? Ладно, время покажет, флегматично рассудил Бондарь. Пока что оно работало на него.
Была ночь. Глухая, темная, морозная. Фантастически красивая. Полная, чуть сплющенная луна серебрилась в сияющем ореоле. Ювелирно ограненные звезды казались неправдоподобно крупными и яркими. Снежная гладь сверкала и переливалась, словно посыпанная алмазной пылью. Но любоваться этим почти космическим пейзажем было некогда.
Опустившись на колено, Бондарь занялся лыжами. Он воткнул ботинок в паз держателя, закрепил каблук, отрегулировал жесткость крепления. Встал, наклонился и защелкнул второй ботинок. Оставалось затянуть ремни безопасности, которые удержат лыжи, если крепления расстегнутся при падении. Это оказалось непростой задачей, поскольку мороз стоял нешуточный. Озябшие пальцы Бондаря делались все более одеревенелыми и непослушными. Полторы минуты ушло на то, чтобы продеть кончик ремешка в пряжку. То же самое повторилось при возне со вторым ботинком. Когда Бондарь выпрямился, его скрюченные пальцы едва протиснулись в перчатки. «Жаль, что нельзя скатиться уже знакомым маршрутом», – подумал он, поудобнее обхватывая палки. Но внизу находились сторожевые посты, и, только обманув их, Бондарь мог надеяться добраться до равнины целым и невредимым. Если, конечно, не переломает кости при спуске. Короче говоря, или грудь в крестах, или голова в кустах, хотя в случае чего голову еще поискать придется.
– Ну, поехали, – прошептал Бондарь.
Повинуясь собственному приказу, он опустил очки и, резко оттолкнувшись, покатился по склону, постепенно забирая вправо, чтобы уйти подальше от накатанной лыжни. С одной стороны, отчетливый одинокий след на рыхлом снегу выдаст преследователям направление его маршрута, но, с другой стороны, незнакомая дорога не позволит им развить ту скорость, которую они демонстрируют на изъезженной вдоль и поперек трассе. Это в какой-то мере уравнивало шансы преследователей и беглеца. Ведь Бондарь не являлся профессиональным горнолыжником. Предстоящий слалом по пересеченной местности был для него одним из самых сложных и опасных испытаний, когда-либо выпадавших на его долю. При таких условиях даже имеющаяся фора не обеспечивала ему победу. За выигрышный приз под названием «Жизнь» предстояло еще хорошенько побороться. Держа палки в свободно вытянутых руках, Бондарь скользил вниз, следя за тем, чтобы лыжи не соприкасались и не расходились слишком далеко. Между его коленями постоянно сохранялся небольшой зазор, а ботинки отстояли друг от друга «на волосок меньше ширины плеч», как говорил инструктор. Несмотря на то что пока все шло гладко, на первом же по-настоящему крутом спуске Бондарь с трудом удержался на ногах. Осторожность требовала принять низкую стойку, чтобы смягчить возможное падение. Знакомый всем импульс: в случае опасности втянуть голову в плечи, съежиться и прижаться к земле…
Как бы не так! Отключив рациональное мышление, Бондарь лишь слегка пригибался и распрямлялся вновь, заставляя себя сохранять преимущественно высокую стойку. Она избавляла его от перенапряжения мышц, приводящего к боли и судорогам в области бедер. Любой, кто прислонится спиной к стене, приняв такую позу, как будто он сидит на воображаемом стуле, может представить себе, каково это – долго находиться на согнутых ногах. Кроме того, прямая стойка обеспечивала Бондарю наибольшую устойчивость и позволяла быстрее реагировать на постоянные изменения рельефа.
