Фаталуния полностью

«Змеевик — камень перемен, камень познания, камень стремления к новым, неизведанным тайнам мироздания. Когда он появляется, реки выходят из берегов, жизнь людей меняется, тени растворяют преграды и пропускают странников в другие миры.

Когда Змеевик найдет своего хозяина, Город Проклятых обретет истинного короля. Один придет на смену другому. Скованные проклятием освободятся. И тогда — наш мир начнет необратимо меняться. Кто знает, к лучшему или к худшему будут эти перемены? Ни один мудрец не возьмется предсказать. Но перемены грядут. Я знаю, что говорю: Тарханкут еще никогда не ошибался.

Камень перемен проведет сквозь миры своего нового хозяина в тот месяц, когда в одном мире день лишится солнечного света, а в другом — лунный свет не прольется на черную ночь и двенадцать городов поглотит кромешная тьма.

Камень сам приведет к своему хозяину того, кто давно уже ждет перемен».

По дороге из школы домой двое ребят, уставшие после привычно затянувшегося учебного дня и довольные, что этот день наконец-то закончился, горячо и громко о чем-то спорили. Судя по тому, что в интонации обоих звучало категорическое несогласие с мнением друг друга и нежелание уступать, спор был принципиальный.

Если бы эти двое ребят каким-нибудь образом могли знать или хотя бы подозревать, что этот день был на редкость неподходящим для любых споров, более того — опасным, ведущим к самым непредсказуемым последствиям, они, может быть, и перенесли бы свой спор на другой день. Но они, как водится, ничего об этом не знали, а потому — спорили.

— Если хочешь знать, кого я считаю самым лучшим… — начал было светловолосый парень по имени Алеша, но не договорил, потому что его друг, которого звали Ростик, перебил его, даже не дослушав.

— Не хочу, — категорично заявил он. — Я и сам знаю. Самый лучший… нет! — самый великий гонщик — это Михаэль Шумахер. А лучшая машина — Феррари.

Алеша обиженно нахмурился, покосившись на приятеля, и мстительным тоном парировал:

— И ничего он не великий, твой Шумахер. Есть и получше Шумахера. А лучшая машина — это Мерседес.

Ростик затормозил и резко к нему повернулся. Казалось, что от возмущения его глаза засверкали, а темные волосы встали на голове торчком.

— Ну, знаешь! Шумахер — не великий?! Да после такого я с тобой вообще разговаривать не хочу. Это ни в какие ворота не лезет. Ты просто ничего не понимаешь в гонках!

— Это я не понимаю в гонках?! — в свою очередь возмутился Алеша, глядя на однокашника сверху вниз по той простой причине, что был выше сантиметров на десять. — Сам ты ничегошеньки не понимаешь! И вообще только делаешь вид, что что-то понимаешь, а сам ни в зуб ногой!

— Ах так! — взъерошился Ростик, не испытывая ни малейшего неудобства оттого, что ростом вышел ниже своего приятеля. — Мне с тобой говорить просто-напросто не о чем! Все! Точка! И можешь мне вечером не звонить!

Он резко развернулся и, оставив приятеля одного на асфальтовой дорожке, быстро направился прочь.

— А я и не собирался! — крикнул ему в спину Алеша, но Ростик его уже не слушал.

Резким движением, исполненным чувства собственного достоинства (что по замыслу должен был заметить оставшийся позади него школьный товарищ), черноволосый паренек дернул ремни висящего за спиной рюкзака, вскинул вверх подбородок и гордо зашагал к своему дому.

Когда он завернул за угол, а значит, исчез из поля зрения приятеля, то первым порывом было — обернуться и посмотреть, не идет ли его друг за ним, не догоняет ли с целью помириться. Но, приложив усилие, Ростик сдержал первый порыв. Еще не хватало, чтоб Лешка подумал, будто он, Ростик, только этого и ждет. Нет, оборачиваться он не станет.