– О нет, он понадобится. Воспользуйтесь его услугами, Глобус. У этого парня котелок варит. Держите его в курсе дел. Йегер, а вы возвращайтесь к своим обычным обязанностям.
Йегер облегченно вздохнул. Глобус хотел было что-то сказать, но передумал.
– Проводите меня до машины, Марш. Всего хорошего, Глобус.
Когда они отошли за угол, Небе сказал:
– Вы не говорите правду, не так ли? По крайней мере, не всю правду. Это хорошо. Садитесь в машину. Нужно поговорить.
Шофер, поприветствовав их, открыл заднюю дверцу. Небе с трудом забрался на заднее сиденье. Марш сел рядом с ним.
– В шесть часов утра эту штуку доставили мне домой с курьером. – Небе отпер портфель и вынул папку в пару сантиметров толщиной. – Здесь все о вас, штурмбаннфюрер. Такое внимание льстит, правда?
Стекла «мерседеса» были затенены зеленым цветом. В этом полумраке Небе был похож на ящерицу в террариуме.
– Родился в Гамбурге в двадцать втором; отец умер от ран в двадцать девятом; мать погибла во время воздушного налета англичан в сорок втором; поступил в военно-морской флот в тридцать девятом; переведен в подводный флот в сороковом году; награжден за мужество и получил повышение по службе в сорок третьем году; назначен командиром подводной лодки в сорок шестом – был одним из самых молодых командиров субмарин в рейхе. Блестящая карьера. А потом все пошло не так. – Небе полистал дело.
Марш глядел на зеленый газон, на зеленое небо.
– Никакого продвижения по службе в полиции целых десять лет. Разведен в пятьдесят седьмом. А затем идут докладные. Ответственный за жилой квартал: систематически отказывается жертвовать на зимнюю помощь. Партийные чиновники на Вердершермаркт: упорно отказывается вступать в НСДАП. Слышали, как в столовой пренебрежительно высказывался о Гиммлере. Слышали, как в барах, слышали, как в ресторанах, слышали, как в коридорах… – Небе выдирал страницы. – На рождественские праздники в шестьдесят третьем вы стали расспрашивать о евреях, которые раньше жили в вашей квартире. О евреях! Вы что, с ума сошли? Здесь есть заявление от вашей бывшей жены, заявление от сына…
– От сына? Да ему же всего десять лет…
– Достаточно для того, как вы знаете, чтобы иметь собственное мнение, к которому следует прислушиваться.
– Можно узнать, что я ему сделал?
– «Относился без должного энтузиазма к моей партийной деятельности». Дело в том, штурмбаннфюрер, что это дело зрело в архивах гестапо на протяжении десяти лет – немножко отсюда, немножко оттуда, – и так из года в год оно росло, как невидимая опухоль. Теперь же, когда вы нажили могущественного врага, этот враг хочет воспользоваться им.
Небе положил папку в портфель.
– Глобус?
– Да, Глобус. Кто же еще? Ночью он предлагал до военного трибунала СС поместить вас в «Колумбия-хаус».
Так называли внутреннюю тюрьму СС на Генераль-Папештрассе.
– Должен сказать, Марш, вас без труда можно направить в концлагерь. И тогда уж никто вам не поможет – ни я, ни кто-либо другой.
– Что же ему помешало?
– Чтобы передать дело офицера крипо в военный трибунал, нужно получить согласие Гейдриха. А Гейдрих обратился ко мне. Я же сказал нашему дорогому рейхсфюреру следующее: «Этот ваш парень Глобус, – сказал я, – видно, страшно боится, что у Марша кое-что имеется насчет него, и он хочет от него отделаться». – «Понятно, – ответил рейхсфюрер, – и что же вы предлагаете?» – «Почему бы, – сказал я, – не дать ему время до дня рождения фюрера, чтобы подтвердить свои обвинения против Глобуса? Всего четыре дня». – «Хорошо, – согласился Гейдрих, – но если он окажется с пустыми руками, то тогда за него возьмется Глобус». – Небе удовлетворенно улыбнулся. – Вот так в рейхе решаются дела между старыми коллегами.
– Значит, я должен благодарить герра оберстгруппенфюрера.
– О, не стоит благодарности, – весело ответил Небе. – Гейдрих действительно думает, что вы располагаете чем-то в отношении Глобуса. И ему хотелось бы знать. Мне тоже. Может быть, по другим соображениям. – Он ухватил руку Марша той же жесткой хваткой и прошипел: – Эти ублюдки что-то задумали, Марш. Что? Докопайтесь. И скажите мне. Никому не доверяйте. Именно поэтому ваш дядюшка Артур держится так долго. Знаете, почему некоторые из ветеранов зовут Глобуса «подводной лодкой»?
– Нет, не знаю.
– Потому что во время войны где-то в Польше он установил в подвале двигатель подводной лодки и выхлопными газами уничтожал людей. Глобусу нравится убивать. Он хотел бы уничтожить и вас. Не забывайте об этом. – Небе выпустил руку Марша. – А теперь нам нужно распрощаться.
Он постучал рукояткой трости по стеклянной перегородке. Шофер вышел из машины и открыл Маршу дверцу.
– Я мог бы подбросить вас до центра Берлина, но предпочитаю ездить один. Держите меня в курсе дела. Разыщите Лютера, Марш. Найдите до того, как до него доберется Глобус.
Дверца захлопнулась. Бесшумно заработал мотор. Лимузин захрустел колесами по гравию. Марш с трудом разглядел Небе – зеленый силуэт за пуленепробиваемым стеклом.
Обернувшись, он увидел, что за ним следит Глобус.
Генерал СС направился к нему, держа на вытянутой руке «парабеллум».
