Когда граната плюнула оранжевым пламенем и по почти идеальной прямой понеслась по направлению к световому табло, оставляя за собой белый след, Ямада подумал: «Просто шикарно, великолепно!» Через мгновение правая часть табло разлетелась вдребезги со страшным звоном и грохотом. Искры брызнули в разные стороны, словно миллиарды светящихся мотыльков. Казалось, толпа зрителей разом окаменела. Даже журналисты потеряли дар речи. В «гостинке» тоже наступила гробовая тишина. Ямада смотрел на экран, раззявив рот, он был потрясен разрушительной мощью РПГ. Мори тоже замер на месте, словно сова в луче фонарика.
Контроль над стадионом был полным. Зрители сидели в своих креслах, словно манекены. От террористов больше не поступало никаких сообщений или указаний. Странно, но все оставались спокойными, что произвело на Ямаду сильное впечатление: это ж какой непонятной силой нужно обладать, чтобы заставить тридцать тысяч человек сидеть в абсолютной тишине. Особенно приятно было смотреть на фанатов в идиотских костюмах, которые теперь были тише воды ниже травы. В «гостинке» Исихары тоже все утихли — Татено кивал; сатанисты лучезарно улыбались, словно хор мальчиков, собирающихся запеть песню; на глазах Такегучи и Тоёхары сверкали слезы радости; Феликс сжимал и разжимал кулаки; на щеках Мацуямы показались ямочки; а Окубо откинулся на спину и возвел очи горе, словно благодаря Бога за нежданную милость. Хино из корпуса «Н» сделал вид, будто держит на плече РПГ, и беспрестанно повторял: «Пшш! Пшш!» — имитируя запуск реактивной гранаты. Синохара со сверкающими, как у его лягушек, глазами, похлопывал Татено по спине. Все испытывали глубочайшее удовлетворение при виде огромной толпы, беспрекословно подчинившейся жалкой горстке людей; всем доставляло удовольствие видеть, как трепещут те, кто раньше относились к ним, словно к грязи и отбросам.
Поскольку больше ничего не происходило, вещание вновь переключилось на студию. К ведущему присоединились военный аналитик и университетский профессор — специалист по Северной Корее, которые немедленно начали рассуждать о намерениях террористов. Профессор выразил сомнение в том, что объявившие себя борцами с режимом Ким Чен Ира «повстанцы» на самом деле являются таковыми, поскольку влияние партийного руководства распространяется на всю структуру северокорейской армии. Взаимная подозрительность, пояснил он, является нормой, и если предположить, что время от времени в этом организме и могли бы появляться крошечные очаги крамолы, то шансы на выживание и развитие таких очагов все равно бы стремились к нулю.
Ведущий спросил, как корейцам удалось проникнуть в Японию.
— Нам много раз докладывали о подозрительных судах, — вступил в разговор военный аналитик, — и мы полагали, что ни один из северокорейских военных кораблей не проскочит мимо нас. Но вести наблюдение вдоль всей морской границы оказалось непосильной задачей для нашей береговой авиации. — Он указал на висящую на стене карту. — Мы засекали огромное количество рыболовецких судов неподалеку от побережья Кюсю, особенно этой весной. В такой мешанине очень просто затесаться и разведывательному кораблю. Как вам известно, наш бюджет ежегодно сокращается уже несколько лет. У Сил самообороны нет своих спутников для ведения разведки, и мы вынуждены просить данные у американцев. Но ведь все равно не представляется возможным отследить каждое судно, что выходит из северокорейского порта. Большая часть кораблей-шпионов обнаруживается при помощи самолетов «Орион». Как правило, на пятьдесят простых судов приходится два-три разведывательных. Простите за банальность, но это и есть иголка в стоге сена.
Другой канал, помимо основного изображения, держал в углу экрана небольшую квадратную вставку. Канесиро дотянулся до пульта и увеличил картинку. Зрители продолжали сидеть на своих местах, глядя прямо перед собой. Террористов нигде не было видно. Вероятно, те, что засели в комментаторской, приказали остальным рассредоточиться так, чтобы не попадать в объективы камер. Люди были похожи на наказанных детей. Никто не смел подняться с места, никто даже не перешептывался! Какая-то мамаша цыкнула на своего ребенка, который случайно зашуршал кульком с конфетами. Фанаты в своем секторе сидели ссутулившись, ноги вместе, руки на коленях, — в общем, выглядели так, словно их прямо сейчас должны отвести на эшафот.
Журналисты тоже присмирели и замерли как статуи, хотя несколькими минутами ранее отчаянно молотили по клавишам своих ноутбуков, строча репортажи. Было непонятно: то ли террористы приказали им не передавать информацию, то ли просто писать стало не о чем. Игроки обеих команд, их тренеры и судьи находились в раздевалках под трибунами. В принципе, они могли бы покинуть стадион, но, вероятно, выходы из раздевалок уже контролировались боевиками.
