Когда мы уже собрались уходить, прибежал Тиоти и шепотом сообщил, что Хаии - тот самый, с распухшими ногами, - направился вверх по долине и захватил свою коллекцию скорпионов. Мы поспешили домой. На краю деревни, где мы оставили мешковину, которой защищали ноги, нам попался Хаии. Он сидел возле дома Вео, у огромного, пустого деревянного блюда из-под пои-пои. При виде нас Хаии встал; всю его одежду составляли обернутые вокруг бедер лохмотья. Я решил его сфотографировать - он расплылся в улыбке и поднял руки: в одной - топор, в другой - мачете. Дескать, заходите перекусить, если посмеете!.. Мы немедленно продолжили путь.
Вокруг нашей хижины не оказалось следов, которые могли быть оставлены широченной ступней Хаии. И даже если бы кто-то пустил к нам скорпионов, они были бы съедены или изгнаны Гарибальдусом. Он, как обычно, находился на своем посту и приветствовал нас кошачьим мурлыканьем.
Жизнь в деревне сильно осложнилась. Успев привыкнуть к рису и муке, фатухивцы чувствовали себя скверно без этих привозных товаров. Полагаясь на продукты, которыми их обеспечивал Вилли в обмен на кокосовые орехи, они перестали запасать пои-пои в вырытых еще предками огромных ямах, а до нового урожая хлебных плодов было далеко. Фатухивцы жаловались, что они плохо переваривают свинину и рыбу без кислой приправы. И когда лавчонка Вилли опустела, для них это явилось бедствием. Ни риса, ни сахара, ни муки... Очень уж мало завезла "Тереора" в последний раз. В Ханававе тоже все запасы кончились. Китаец запер дверь своей лачуги и отправился в горы охотиться на коз. Вилли недавно побывал в Ханававе и вернулся с пустыми руками.
Все ждали шхуны. А шхуна не шла.
День проходил за днем. Неделя за неделей. Месяц. Два месяца. Три.
Все понятно... Прошло полгода, как мы не получали вестей из внешнего мира, а полгода назад в Испании шла жестокая гражданская война. В Китае тоже воевали. Война. Недаром у меня сложилось убеждение, что мировая война ничему не научила людей. Все больше времени и денег уходило на оружие, на изобретение новых, изощренных способов убивать собратьев. Сказочный прогресс современного мира нисколько не изменил человека, как такового. Всякому видно, что мы преобразили окружающий нас мир, но никто не докажет, что мозг наш при этом хоть на грамм увеличился по сравнению с мозгом древних. Мы погрешим против теории эволюции, если станем утверждать, будто мозг человека, сидящего за пишущей машинкой, развит лучше, чем мозг человека, который шел за примитивным плугом. И столь же нелепо внушать себе, будто человек с пулеметом этически превосходит воина с пращой или копьем. Я не сомневался: второй мировой войны не миновать, потому что человек не извлек урока из первой. Миротворцы по-прежнему держались за порох. Так что скорее всего мир сейчас объят пламенем войны. Терииероо рассказывал, что вести о первой мировой войне дошли до Маркизских островов лишь через несколько лет. Тогда немецкий военный корабль расстрелял из пушек деревянные дома Папеэте, а на Фату-Хиве никто об этом не знал. Видно, шхуна потому не идет, что уже разразилась новая мировая война.
Минул и третий месяц, а никакие суда не показывались, сколько ни всматривались в горизонт дежурные. Положение в деревне стало совсем невыносимым, особенно для патера Викторина. Он рвался прочь с острова любой ценой.
От Фату-Хивы до ближайшего соседнего острова - около ста километров. Даже на самой длинной из имевшихся у фатухивцев долбленок было рискованно отправляться в такое плавание.
Правда, была еще старая бракованная шлюпка, которую Вилли когда-то получил в уплату за погрузку копры на шхуну. Потрескавшаяся, побитая, она лежала на берегу под навесом из пальмовых листьев. Вилли списал ее как непригодную и давно уже собирался обзавестись другой. И вот теперь по указанию патера Викторина несколько островитян вытащили ее из-под навеса и залатали прогнивший корпус. После этого утлое суденышко спустили на воду и оставили намокать. Наконец срубили два-три тонких деревца и оснастили шлюпку непомерно тяжелым, на наш взгляд, рангоутом.
С берега Фату-Хивы не видны другие острова. Правда, в ясные дни с возвышенностей можно вдали в двух местах рассмотреть мглистые голубые очертания гор. Это вершины островов Тахуата и Хива-Оа. Но в облачную погоду их не увидишь даже с самых высоких точек Фату-Хивы.
Царило худшее время года, хмурый океан бурлил так, словно схватились между собой полчища акул, длинные ряды барашков напоминали оскаленные зубы. Однако сильный ветер, дувший с востока, несколько сместился к юго-востоку; это благоприятствовало плаванию на север, к Тахуате или Хива-Оа.
