СиреныИсчезли вмиг.Попутным зефиромУносит ихК высоким кабирам.О них в СамофракииПредания всякие.Ходит молва:Сами себя производят, не зная,Кто они сами,Те божества.Месяц над нами,Останься всю ночь!Утро лучамиПогонит нас прочь.Фалес (на берегу Гомункулу)Я б мог свести тебя с охотойС Нереем, мы у края грота.Но он ужасный мизантроп,Ворчлив, упрям и твердолоб.Одно уже людское имяРождает злобу в нелюдиме.Но будущность ему ясна,Вот оправданье ворчуна.Старик своим сужденьем строгимНередко был полезен многим.ГомункулЗаглянем все ж. Я не боюсь,Что сгасну или разобьюсь.Нерей[185]Людской какой-то голос? Что за гость?О люди! В сердце будите вы злость!С богами вы желаете сравнятьсяИ над собой не можете подняться.Какой бы дивный я вкушал покой,Не будь мне жалко слабости людской!Напрасно проявлял я жалость эту,И пропадали зря мои советы.ФалесИ все же нас ответом удостой,Мудрец пучины, старец водяной!Вот в образе людском огонь пред нами.Ждет от тебя совета это пламя.НерейСовета? Кто оценит мой совет?Для увещаний в мире слуха нет.Хоть люди платятся своей же шкурой.Умней не делаются самодуры.Как я Париса предостерегал,Чтоб он чужой жены не похищал!Здесь, на границе греческой земли,Когда он предо мной стоял надменно,Я предсказал ему проникновенноВсе, что прозрел я мысленно вдали:Войну, приплытье греков, дни осады,Треск балок, дым, горящие громады,Захват твердыни, преданной огню,Пожар, убийство, бойню и резню.День судный Трои, гением поэтаНа страх тысячелетиям воспетый.Но вызывающего смельчакаНе удержало слово старика.В угоду чувству он попрал закон,И пал его виною Илион.По-богатырски пал, во всем величье,Орлов на Пинде сделавшись добычей.Улисса остерег я напередО том, что он к Циклопу попадет,И предсказал плененье у Цирцеи,Но стал ли он от этого умнее?Что спасся он, — счастливая случайность.А то б его не миновала крайность.ФалесКонечно, грубость сердит мудреца,Но есть и благодарные сердца.Признательности капля перевеситТьму оскорблений, как они ни бесят.Пожалуйста, дай мальчику совет,Как до конца произойти на свет.
