Уж лучше сдохнуть свободным хакером, от рук марионеток службы безопасности. Чем заживо гнить внутри системы, работая в безликой корпорации…
Старая дека от «Sony» протяжно взвыла. Резво затрещали куллеры и истасканный винт «G-Byte». Электронный монстр, с кремниевым мозгом и бегущими информационными данными по артериям, медленно оживал.
Цифровые перчатки приятно обтянули мне пальцы и ладони, лёгкий пластиковый шлем виртуалки лег на голову. Модемный разъём плавно вошёл в гнездо мобильника. Система пискнула, выдавая добро на полную загрузку операционки — разработка шведской кодер группы.
Со щелчком забрало виртуалки опустилось на глаза, дисплеи мигнули, и расцвели 64 тысячами цветами и оттенками, создавая визуальные галлюцинации, в которые меня затягивала Матрица.
Я внутри.
Мелодичный тоновый набор и Сеть гостеприимно приняла меня в себя.
Шлюз отворился, выпуская меня в живой мир Сети. Тут же со всех сторон нахлынул обильный поток информации. Я парил без движения возле входного шлюза своей системы мгновение, спустя секунду, моё тело неслось по прозрачной паутине информационной магистрали. К цели.
Я в одиночку штурмовал неприступный обелиск «Третьего Рима», закрытой корпоративной компьютерной сети из тысячи терминалов и десятков мощных серверов. Мимо меня проскальзывали обитатели сети — незатейливые легальные программисты и обычные пользователи.
Звучит почти как ругательство — обычный пользователь. Ничего яркого и интересного, элементарный обыватель, потребитель, пережевывающий информационную жвачку Матрицы с настойчивостью коровы… Одним словом — плесень.
Я же не был потребителем. О, нет. Далеко не потребитель. В одиночку мне довелось конструировать ядро «Фауста 4.0» — самое перспективное виртуальное оружие этого года, а возможно и десятилетия. Я и только я знаю его реальные возможности. А эти хмыри из «Третьего Рима» попросту вышвырнули меня с работы. Они ещё пожалеют об этом. Обещаю. Возможно, я и простил бы унизительное увольнение, меня уже давно пресытила работа в корпорации. Но они сделали нечто большее — отсекли меня от работы над Фаустом. И попытались ликвидировать…
Уничтожили все копии программы на моём домашнем компьютере. За это они заплатят. После того как разберусь с корпорацией, найду ковбоя, который исполнил их заказ — проник в мою систему и выжег всю информацию. Причём сделал это одним из деструктивных модулей Фауста. Это было чудо, что я успел отключить шлем виртуалки, иначе посылаемые атакующим вирусом визуальные галлюцинации вызвали бы нервный паралич, или сердечный приступ. Психологи и гипнотерапевты Рима корпели над гипномодулем почти три года, результат превзошёл все их ожидания.
Гипномодуль создавал массив картинок, при быстрой смене которых, с помощью пресловутой технологии двадцать пятого кадра, в подсознание смотревшего на них человека записывалось внушение. Помимо этой дикой визуальной фиесты, влияющей на подсознательные уровни человеческого мозга, гипномодуль транслировал через динамики или наушники компьютера специфические аудио сигналы, тоже влияющие на подсознание в нагрузку к изображению. После такой обработки человек мог не просто умереть, он мог стать зомби с заложенной функцией. Это могло быть всё что угодно: от незатейливого рвотного спазма до серьёзных психических расстройств, или чего хуже — специальных инструкций, не выполнить которые жертва попросту не может. Именно им меня и попытались прихлопнуть. Я сквитаюсь. Клянусь всеми богами, что месть моя будет бить через край.
Совсем недавно я вспомнил, что значит полная свобода. Вновь ощутил себя независимым и вольным взломщиком, не исполняющим назидательные приказы сверху. Вспомнил как это прекрасно — ломать защиту серваков и кодить боевой софт. А ещё я вспомнил, что никто и никогда не смеет покушаться на мою свободу…
Вспоротая защита рассыпалась на винчестерах службы безопасности в кучки обнулённых дорожек. Резвый удар, по системам технического сервиса, вывел из строя лифты, все осветительные приборы моргали с регулярной частотой упорядоченного хаоса — не хуже чем психоделическая цветомузыка в клубах. Немного пошарив в противопожарных установках, я устроил на ста пятидесяти этажах всемирный потоп. Через динамики внутренней коммуникации по всему зданию раздавался бешеный ритм тяжелого металла. Все имеющие телевизоры и дисплеи в здании транслировали единственный пятиминутный клип — схватку скорпиона с легионами пауков. Волна насекомых захлестнула ядовитого противника. Скорпион, закованный в твёрдый хитиновый панцирь, блестел хромом. Он пронзал пауков ядовитым жалом, перерубал паучьи конечности острыми, как бритва клешнями, кромсал покрытые волосками тела искалеченных фаланг…