Серебряные звёзды мягко светили сверху вниз, обрамляя желтый диск голубоватой Луны, следящей своим оком за тварями земными, не земными и вообще не тварями, а даже духами, ибо Селена обладает силой руководить и управлять теми, кто не сумел уйти в небытие, а мается на поверхности Земли в виде духа, астрального тела, остаточного сгустка энергии, ну и так далее, как пишут в книгах не стоящих того, чтобы их даже приоткрыли, или сдули пыль, оседающую на них веками, как на Луне, не говоря о том, чтобы прочесть...
ДАНИЛА ВРАНГЕЛЬ. ФАУСТ И МЕФИСТОФЕЛЬ
Серебряные звёзды мягко светили сверху вниз, обрамляя желтый диск голубоватой Луны, следящей своим оком за тварями земными, не земными и вообще не тварями, а даже духами, ибо Селена обладает силой руководить и управлять теми, кто не сумел уйти в небытие, а мается на поверхности Земли в виде духа, астрального тела, остаточного сгустка энергии, ну и так далее, как пишут в книгах не стоящих того, чтобы их даже приоткрыли, или сдули пыль, оседающую на них веками, как на Луне, не говоря о том, чтобы прочесть.
Человек, по имени Мефистофель сидел у реки под этой самой Луной. Он думал. Он очень напряженно думал, что делать с контрагентом, по имени Фауст. Тот не желал совершать сделку, которая уже была оформлена через нотариальную контору. Он не желал продавать дух, то есть воздух, который находился в склепе его родни с одиннадцатого века. Такой склеп Мефистофель искал тринадцать с половиной лет. Воздух склепа, полностью герметичного в течение десяти веков, был необходим для отсеивания из него бактерий, которых в природе уже давно не существовало. Но знал это лишь Мефистофель. Это была его козырная карта. Это была его потенциальная ниша на биологическом рынке лекарств и косметики. Это был его шанс не стать дерьмом, как большинство в этом мире, а стать хозяином своей технологии и своих секретарей. Это было бы прекрасно, но требовался дух склепа, его воздушное наполнение, его бактерицидное содержимое…
И всё это зависело от алкоголика Фауста. Дали же имечко при рождении… Прямо фаустпатрон, чёрт его дери, пьяную морду. Но ведь был согласен! Всего за тысячу рублей! А может, перекупили? Неужели это возможно? Неужели кто-то идёт по следам его идеи? Надо ехать на Сходню. Там все исходные данные по проекту, и утечка могла произойти только там… Только там… И только там, в этом крошечном городишке, набитым пьяницами. Но кроме алкашей в Сходне жил один человек, который коллекционировал бактерии. Он их культивировал… Странно, даже улица, где он жил, называлась Мичуринский тупик. И Мичурин приплетён, как потенциальный конкурент, и тупиковая ситуация была выражена ясно. Человек этот был невменяемым. Кто же ещё станет культивировать не картофель, скажем, а бактерии? Но это вдвойне опасно, когда на творческом пути возникает сумасшедший.
Что же делать? Документы подписаны, но Фауст в последний момент деньги не взял, сказал, что подумает ещё, а вокруг склепа натянул проволоку и прицепил к ней четыре питбультерьера. Хотя бы одного… Нееет – четыре! Тьфу, твою мать, идиот безмозглый, тупая башка, недоделанный генерал, алкашина непросыхающая… Он что, думает в склепе золото? Дуля агромадных размеров там его дожидается. Для Фауста в склепе нет ничего! Абсолютно ничего! Совершенно ничего! Полный пролёт!
А он, верно, думает там золотишко. Там воздух, баран нерусский, там просто старый, грязный воздух! Тфу! Ишак полоумный. Мефистофель посмотрел на Луну. Выход не просматривался. Придётся стрелять питбулей. А что делать? А что, извините, делать? Работу бросать? Вешаться от бесперспективности? Аль водяру жрать? Нееееет… Не дождешься, фаустпатрон. Такого удовольствия ты не получишь, падлюка полурусская… Да я грохну тебя вместе с питбулями!!! … Если этого потребует наука… кхм…
Впрочем, можно попробовать ещё один метод. Фауст-то не женат. Жена умерла давно. А стоялка то, наверное, стоит? Или не стоит? Вот в чём вопрос. Ладно, будем немного подумать…
Фауст, бывший полковник контрразведки, работал сторожем в бане. Работка непыльная, ненавязчивая, в некотором плане эстетичная и деньги платят исправно и вообще всё ништяк. Так считал Фауст, пока на него не наехал Мефистофель. Теперь же всё было по-другому. Меркантильный яд отравил духовную атмосферу Фауста, и он днями и ночами думал, чего же на самом деле нужно ворюге Мефистофелю. Сказки о воздухе он выкинул из головы сразу. Недаром в полковниках контрразведки ходил.
Перед сменой он всегда захаживал в бар, брал сто грамм, котлету и пиво. Это была система. Она работала исправно уже много лет. Зашел он в бар и в этот вечер.
– Что, Петрович, как обычно, – спросила его миловидная, недавно разводная, барменша. Девка не квёлая, а очень даже наоборот. Груди торчали как пирамиды, а губы возбуждали как графин текилы. Звали её Маргарита.
– Да, Ритуля, – проговорил экс-полковник. – Всё как обычно.
Маргарита налила водку, пиво. Подала разогретую в СВЧ котлету и сказала:
– Петрович, ты не против, если я с тобой.
– Что – со мной, – не сразу понял Фауст.
– Выпью с тобой. У меня сегодня вроде праздник.
– Какой это?
– Да вот не скажу.
– Аааа… День рождения, ясное дело…
– Ну, может да, а может, нет, но дело требует веселья. Давай сюда свою водку. Я тебя угощу текилой, за мой, праздничный счёт. Водку из кактусов гонят отменную.
И начал Фауст с Маргаритой выпивать. Вскоре подошла её сменщица, и Рита предложила пересесть от стойки в кабинку дальнего угла. А Фауст не дурак, не отказался. В свои сорок семь он был юношей совсем. После текилы – особенно.
