Ненадёжность истории о трёх графах подчёркивается рассказом из «народной книги» о женитьбе сына герцога – в то время как сын был герцогом. К 1522 году Альбрехт уже много лет покоился во Фрауенкирхе. Ещё одно сомнение в подлинности вызывает фраза о том, что «здесь не подобает называть имён» благородных графов, составивших компанию Фаусту{238}.
Пролетая над рыночной площадью, путешественники не могли не обратить внимание на горящие факелы и радостный шум, доносившийся из «Водяного замка», выстроенного на месте нынешней резиденции баварских королей ещё в 1385 году. Резонно предположить, что Эрнст наверняка оставил церковные дела и приехал на церемонию, а нагловатый Людвиг тем более не мог пропустить свадьбу Вильгельма и Марии. По прибытии Фауста и его спутников встретили со всем радушием, разве что были несколько озадачены из-за их молчания.
Поскольку, вопреки написанному у P.F., «старый добрый герцог» не мог встретить гостей, их наверняка приветствовал 29-летний Вильгельм{239}. На групповом портрете 1534 года, изображавшем Вильгельма с семьёй, мы видим герцога уже 40-летним. Тщательно постриженные волосы украшает большая, щегольски сбитая на сторону чёрная шляпа. Герцог глубокомысленно смотрит в пространство мимо зрителя. Его супруга выглядит бледной и полноватой на лицо. Узкие губы поджаты, взгляд пуст. С её невыразительной внешностью контрастирует одежда, сверкающая золотом. Хотя портрет дышит роскошью, вид богатства вполне уравновешен серьёзностью и скованностью изображаемых персон.
Фауст, беспокоившийся о возможных последствиях, настоятельно советовал спутникам, «чтобы никто из них, пока они будут в отсутствии, не произнес ни слова и, когда они будут во дворце герцога Баварского и кто-либо с ними заговорит или о чем их спросит, чтобы они никому ничего не отвечали», а в случае, «если только крикнет он: вперед! – все они скорехонько должны были ухватиться за плащ и в ту же минуту исчезнуть оттуда» (См.: Жирмунский В.М. Легенда о докторе Фаусте. М.: Наука, 1978). Предупреждения его были напрасны: один из молодых графов, которому передали бутыль с водой, чтобы омыть руки, вслух обратился к другому. Фауст крикнул, благородные графы прыгнули на плащ и взмыли в небо – все, кроме «проговорившегося», которого тут же схватили и посадили в темницу{240}.
Пленника немедленно допросили. Кто ты такой? Кто были другие, так загадочно исчезнувшие? Поскольку тот держал рот на замке, герцог велел на другой день подвесить упрямого гостя на дыбу. Перспектива медленного и мучительного выворачивания конечностей ужасала, и пленник понимал, что расскажет всё рано или поздно{241}. Но Фауст не забыл своего спутника. Явившись перед рассветом, он наслал на стражников глубокий сон и чудесным образом открыл замки (вероятно, при помощи заклинания вроде «Ключа Плутона» из «Кодекса 849»).
Впрочем, теперь в помощи Фауста нуждались не только «благородные» и бестолковые студенты, но также его прежний покровитель фон Зиккинген. В августе 1522 года он повёл отряд численностью около 8000 человек против яростного врага Реформации архиепископа Трирского Рихарда фон Грейффенклау цу Волльрата (1467–1531), но остался без подкрепления и был вынужден отойти в Эбернбург, по дороге разграбив владения архиепископа. Действия рыцаря объявили незаконными. Появились памфлеты, в которых фон Зиккингена называли союзником дьявола, а в одном случае в тексте было даже приведено его письмо, якобы адресованное Сатане. Фон Зиккинген послал курфюрсту Палатината враждебное послание и провёл серию набегов на Оттербах, Лютцельштайн и Кайзерслаутерн. Таким образом, рыцарь открыто демонстрировал императорскому правительству своё пренебрежение.
Могущество Священной Римской империи, осаждаемой турками, было подорвано междоусобицей. Против фон Зиккингена объединились курфюрсты Трира, Гессе и Палатината. Заручившись поддержкой Швабской лиги, курфюрсты окружили войско фон Зиккингена, у которого осталось всего 3000 человек, в его замке Нанштайн в Ландшуле. Вскоре после начала осады огнем орудий была разрушена главная башня. Смертельно раненный хозяин замка подписал капитуляцию. Фон Зиккинген умер на следующий день, 7 мая 1523 года. Фауст лишился ещё одного могущественного покровителя и, возможно, друга.
Вопреки обычной практике, астрологи предсказали, что солнечное затмение 23 августа 1523 года принёсёт добрые предзнаменования. Благосклонный Юпитер возьмёт верх над недоброжелательным Сатурном, и всё наладится. Но это было лишь затишьем перед бурей.
