быть хорошему-то, коли вести хуже некуда? Мало того, что сторонники Москвы уж
почитай полсотни лет как забирают все больше и больше силы. Так еще и царь
московский не дремлет.
Два года назад стараниями сторонников Рюриковичей на княжеский стол вновь был
призван московский князь. Причем не простой, а боярин. Мужичье тупое тому
порадовалось и возгордилось небывало. А то как же, царь русский им поклонился,
прислав на княжение своего ближника. А ведь всем ведомо, что князь во Пскове
власти почитай и не имеет.
Знает Ефим Ильич, чьи то наущения. Бояре Офросимов, Севрюгин да Барановский
постарались. Они вишь видят спасение Псковской земли только в единении с Москвой.
Да народ к тому склоняют. И то, что уж столько лет над ними суд чинит московский
князь, приучает их к повиновению царевым людишкам.
Конечно иные партии стараются разбавить власть и влияние князей. Вон и двух
посадников сумели провести, по одному от каждой партии. Так что, князь без них ни
одного судебного решения принять не может. И в строительство крепостей да церквей, так же ввели посадских помощников от веча. В поход князь мог выступить только с
позволения веча. А в командовании войском ему помогали двое тысячников. Все
верно. По одному от каждой партии.
Словом, пусть князь и московский, но его влияние худо-бедно удавалось сгладить.
Вообще-то полумеры. Но ты поди реши по иному. Во Пскове семь боярских родов.
Именно, что родов, потому как звание это тут наследуемое. И дети продолжают дело
своих родителей. Если нарушится этот баланс хотя бы самую малость, и шаткое
равновесие рухнет в одночасье.
Сторонниками Москвы выступают только трое бояр. Но это-то и обеспечивает им
большинство. Потому как остальные четверо разделились по двое за Новгород и Литву.
И договориться меж собой никак не могут. Только и того, что по взаимному уговору
удалось сойтись по посадникам и тысячникам. Иначе и здесь московская тройка
заткнула бы их за пояс.
И тут, в дело вступает московский царь. Вздумалось ему выдать замуж свою сестру за
Трубецкого именно в тот момент, когда тот сидел на псковском столе. Оно бы
избавиться от него. Но повода серьезного нет. Народ им доволен. Да и с
противоборствующими партиями у него все вроде ладится. Не выпячивается, особо
никуда не лезет, обязанности выполняет справно, судит по справедливости. Да так, что
народ всякий раз его решением доволен. Ни разу паразит не оступился.
А что такое московская царевна? Да она еще не приехала, а народ уже едва ли не
приплясывает. А то как же! Мало того, что покойный Дмитрий им поклонился своим
боярином, так молодой Николай и вовсе сестрой отдаривается! Да стоит только ей
приехать в Псков, как ее отсюда уже не выпустят. Людишки мертвой хваткой в нее
вцепятся. В смысле, в мужа ее, конечно же, которого с княжеского стола нипочем не
опустят.
И сколько не старались распускать очерняющие ее слухи, пока все было
безрезультатно. А если она окажется хотя бы малость умна, и пожелает братцу своему
помочь, памятуя о долге крови… Народу ведь много не надо. Приветить пару убогих,
сходить в собор на общую службу, пройтись поторговаться по рынку, потетешкаться с
каким младенцем, восхитившись его красавицей матушкой, да помочь случайной
старушке, поклонившись ей в ноги. Все! Народ влюбится в нее, и вцепится мертвой
хваткой. Даже если князь вдруг превратится в непроходимого тупицу и кровопийцу.
Вскоре на подворье Пятницкого подъехал его единомышленник, боярин Аршанский.
Этому всего-то двадцать пять, вдвое младше Ефима Ильича. Но… Жизнь она и есть
жизнь. Пятницкий еще с батюшкой Никандра вместе держались, и коллегиум
вильненский заканчивали. Да прибрал Господь дружка его закадычного. Сын же, как и
подобает достойному отпрыску, пошел по стопам родителя.
- Здравия тебе, дядька Ефим,- пройдя в горницу, поклонился хозяину гость.
Не более высокому по положению кланяется, тут они равны, но другу верному
батюшки покойного. А тут уж иной подход. Оно, с него конечно никто не спросит, и не
осудит. Но уважить того, кто держал тебя в младенчестве на коленях, ничуть не
зазорно. А то и вовсе, поднимет тебя в глазах окружающих.
- Здравствуй сынок. Проходи, присаживайся. За стол пока не зову, потому как ожидаю
еще гостей. Но коли голоден…
- Кваску бы испить, дядька Ефим. Палит сегодня, словно и не осень на пороге.
- Это да. Лето в этот раз выдалось жаркое. Евдокия!
- Слушаю тебя, Ефим Ильич,- поспешила на зов молодуха в теле.
- Квасу кувшин с ледника принеси.
- Нельзя тебе с ледника, боярин,- безапелляционно возразила женщина.
- Ты мне еще пооговаривайся. Живо на конюшню спроважу, да прикажу вожжами по
телесам пройтись.
- Вели, батюшка боярин. А только…
- Евдокия, то мне квас,- остановил перебранку Аршанский,- Слово боярское, дядьке
Ефиму и капли не дам испить. Только поспеши, богом молю.
- Ага. Ну коли так, то я живо. Глазом моргнуть не успеете,- расплывшись в довольной
улыбке, и не обращая на насупившегося господина, ответила молодка.
Ожидаемые гости появились примерно через час. Причем прибыли вместе. Знали, что
беседа предстоит не из простых, а потому для начала предпочли обсудить все в своем
