Ведь как оно сейчас? Бойцы не имеют согласованности между собой, используют примитивные приёмы уничтожения противника. И это обосновано для солдат — бывших еще не так давно крестьянами и не знавшими даже, где лево, а где право. «Коли», «отклоняй», «коли опять» — вот и все, чему учили. Но я-то знаю, что ружье со штыком — это оружие, которое ещё на протяжении лет ста, как бы не больше, будет решать исход боя.
Поэтому необходимо ввести навык работы тройками. Это когда один берёт на штык удар клинка противника, а в это время рядом с ним есть тот, который заколет вражеского негодяя. Локально создать небольшое, но численное преимущество перед врагом — это то, что позволит добиваться намного лучшего результата и страховать друг друга — значит и победить, и выжить. Это же и возможность уничтожить любого мастера шпаги или сабли.
Пока так. Хотя я очень рассчитывал на то, что у меня получится создать ещё и диверсионный отряд. На мой взгляд, взгляд человека, заканчивавшего войну разведчиком, по сути, выполнявшего эту роль и после Великой Победы в немалом количестве локальных войн, именно диверсионная работа может при малых усилиях создать большие сложности врагу, а как максимум — даже войны выигрывать.
Взорвать склад противника, лишая его ресурса, ослабить командный пункт или даже его уничтожить — всё это может такая группа. За примером далеко ходить не надо. Золото Лещинского и взорванный фрегат французов — вот результат такой работы.
Более того, я почти уверен, что моя задумка способна воплотиться в жизнь без особых надрывов, лишь только посредством целенаправленной работы. Некоторых солдат не нужно будет даже ломать, чтобы натаскать на подобную диверсионную деятельность. Конечно, из бывшего когда-то крестьянина, которого обучили военному делу, прежде всего, линейной тактике и построению, такой боец не получится. Такому рекруту вбивают в подкорку последовательность действий, и он становится лишь частью большого механизма, от работы которого и зависит успех на поле боя.
А мне нужны инициатива, собственное мышление, личностные характеристики и способность принимать решения. А порой даже образование и знание иностранных языков.
Но в этом отношении мне подфартило. В Измайловский полк в качестве рядового состава набирались не мужики от сохи, а малоросские почти что казаки, почти что шляхтичи. Как тот Фролов, у которого была дедовская «шабля». Он не мог доказать, что шляхтич, но с детства знал, что он, Фрол — гордый потомок славного воителя. А это совсем иное мышление, это формирование воинского духа, навыков «шабельного» боя.
Так что я вполне мог рассчитывать на то, что, если соберу таких вот, вроде бы как, казаков, но, скорее, гайдуков, в отряд, то получится весьма грозная высокомобильная, способная решать многие задачи команда.
Но работы много, очень много… Что и показывает картинка во дворе полковой канцелярии, где была площадка — без какого-либо оборудования, но хотя бы ровная.
— Бичуг, твою в дышло! Не видишь, что у него голова открыта, а у тебя правая рука свободная? Отчего не бьёшь? — я бегал по относительно небольшому двору, указывая на ошибки своих бойцов.
Пока у меня со всеми потерями в распоряжении имеется лишь одиннадцать человек. Но должна быть, как у капитана, полноценная рота. Надеюсь, что мне её дадут. Должны дать.
— Фролов, ну-ка бей не в полную силу! Забьешь же Егорьева! — я вовремя остановил болевой прием, а то спарринг-партнер Фролова уже бледнел.
Перед отъездом я имел разговор с Юрием Фёдоровичем Лесли, когда просил его передать в моё подчинение некоторых бойцов, которых заприметил во время операции по захвату золота Лещинского. Например, мне очень понравилось, как действовал фурьер Никифоров. Грамотно действовал, инициативно, собрано и решительно.
Я ещё не знаю, как происходит вообще-то комплектование Измайловского полка, могу ли я на это повлиять, однако хотелось бы иметь возможность самому отбирать состав моей роты. Наверное, вполне было бы достаточно подойти к непосредственному командиру с этим вопросом, но это если бы кто-то из них присутствовал в Петербурге.
К тому же Густаву Бирону пойти, как-то задобрить, может быть, хорошим вином или подарить одну из моих трофейных шпаг, ну и попросить об услуге. Уверен, что подобный подход действенен во все времена в нашем благословенном Отечестве, к превеликому моему сожалению. И можно было бы не плодить мздоимство, хотя бы мне, но… Нельзя такие ресурсы не использовать, чтобы получать больше возможности.
Да, вино и… флаг с французского фрегата. Его реплику! Белое полотно. Такие флаги можно вообще продавать на сувениры. Только ровно нарезать простыней. Не могу до сих пор отойти… Надо же — просто белый флаг на корабле!
— На сей час хватит! — заканчивал я тренировку. — Сержант Кашин, Подойдите ко мне!
Солдаты как стояли, так и рухнули на пыльную траву — то, что от нее осталось после нас.
— Отставить лежать пластом! Встать! Ходить и глубоко дышать! — приказывал я, когда увидел, как все полегли.
— Ваше высокоблагородие! — сказал, подойдя ко мне, Кашин и лихо пристукнул каблуками.
