Луиджи стремительно атаковал своего противника и связал его схваткой, а Пьетро, наоборот, бегом рванул в сторону от своего и, прикрываясь сражающейся парой, воспользовался моментом, сунув меч в бок противнику своего брата. Немного неблагородно, но в общем-то не выходя из правил. Тем более что публика восприняла такой хитрый маневр вполне благосклонно. После чего все пошло по обычному сценарию: близнецы сосредоточились на оставшемся паже де Монфора и очень быстро отправили его на тот свет. Правда, Луиджи все же получил ранение — длинный, но неглубокий разрез на предплечье. Вот же стервец…
Но хочу отметить, что все случилось быстро, ловко и даже красиво. Словом, моя школа. А вообще, работать им над собой еще и работать…
Вот так и закончилось это приключение. Хотя нет, вру, а вернее — забегаю вперед: ни хрена оно еще не закончилось…
Дальше я намеревался ретироваться, прихватив с собой оруженосца де Монфора, но вот именно с ним возникли некоторые сложности.
— Отче!!! Молю вас… — клятый ломбардец рухнул к ногам епископа и, с ужасом косясь на меня, вцепился мертвой хваткой в его фиолетовую рясу, — я хочу немедленно принять постриг, немедля! Глас Божий руководит мной!..
— Гм… — Кардинал даже опешил от такой экспрессии. — Но… но…
— Взять его… — Я совершенно не впечатлился картинкой. — Этот человек совершил преступления против короны Бургундии, при этом вина его доказана самим Господом. Как личный представитель его высочества Максимилиана, я уполномочен предпринять все меры для совершения правосудия.
Логан шагнул вперед, подхватил за шиворот Луку и мощным рывком отодрал его от церковника.
— Не забывайтесь, граф! — неожиданно густым басом рыкнул епископ, взбешенный такой бесцеремонностью. — Простираю свою руку над этим чадом!
— Спасем заблудшую душу!!! — вторя ему, взвыл босоногий цистерцианец, примазавшийся к свите епископа, и грубо оттолкнул Луиджи.
Я, уже в который раз, выматерил себя последними словами и качнул перед кардиналом четками, служащими опознавательным знаком людям нашего Ордена. Но кардинал категорично не захотел опознаваться. Гад…
— Мать наша католическая церковь сама наложит покаяние на этого человека… — выспренно заявил он и мстительно добавил: — Согласно его реальной вине и учитывая добровольное раскаяние.
— Учитывая добровольное раска-а-яние!!! — эхом пронесся тенор юродивого монаха.
Вот уродец… как же хочется врезать ему по печени…
Монаси из свиты, угрожающе бормоча, скучковались за спиной епископа. А полусумасшедший цистерцианец даже стал засучивать широкие рукава рясы, как будто собрался пуститься в рукопашную.
Сука… этого еще не хватало…
— Насколько я понимаю, вы, ваше преосвященство, собираетесь препятствовать исполнению правосудия? — Я уже едва сдерживал себя от ярости.
— Не препятствовать… — насмешливо заявил епископ, — а исполнить волю Господа нашего, поместив сие чадо в лоно церкви. Вы свободны, граф…
Я стиснул зубы от бессилия. Да он просто издевается надо мной, прекрасно понимая, что его церковный сан полностью исключает какие-либо возможности удовлетворения с моей стороны. Довольно молодой, морда умная, симпатичная, сам крепкий, стройный и даже спортивный, в общем, достаточно приятный мужик… а такая сука.
— Как бы не так… — процедил я, лихорадочно соображая, что предпринять.
Даже не знаю, чем все могло закончиться. Бодаться с церковью в наши времена будет себе дороже. А с другой стороны, у меня остался всего один след, вот этот ублюдок, и с потерей его исчезают все шансы на успешные поиски…
— В чем дело?.. — Его высочество Франциск Бретонский бдительно углядел, что назревает буза, и наконец решил вмешаться. Вот это правильно: шесть тысяч ливров на дороге не валяются…
Епископ, в изысканных выражениях и подведя под случай железобетонную теологическую основу, объяснял дюку ситуацию. Я же во время этого спича как мог выражал на своем лице дикую озабоченность финансовой стороной нашей сделки. При этом прекрасно понимал — может случиться так, что меня с треском выпрут из Бретани с очень малыми шансами на восстановление отношений. Или вообще заточат в казематы, хотя на подобное развитие событий шансы невелики — Франциск вряд ли решится на дипломатический скандал с Бургундией. Невелики — но полностью исключать их нельзя. И все равно, уступить сейчас — это как Родину предать…
М-дя… вот это я вляпался… Сука, спер бы этих уродов по-тихому — и всех делов…
Франциск оказался немногословен.
— Этого пока взять под стражу… — бросил он Генгаму, указывая на д’Ампьяццо. — Вас, господа… — дюк посмотрел на меня и епископа, — прошу со мной…
После чего круто развернулся и потопал к небольшой дверце за своим троном. Ничего не оставалось другого, как направиться за ним.
В кабинет к герцогу первым пропустили епископа. Отсутствовал он недолго, появился просветленный, аки узревший схождение с небес Пресвятой Богородицы, вежливо кивнул мне и скрылся.
И все? Так просто?
— Можете забирать этого… — дюк неопределенно покрутил рукой, — мерзавца… Если бы вы знали, сколько трудов мне стоило уговорить епископа не раздувать это дело…
