— Ты уверен, что патриарх сообщил тебе правду насчет нахождения Зои? — точно, клирик только притворялся старой развалиной, вон как лихо круги наматывает, притом пружинящей походкой. — Я думаю, это может быть ловушкой…
— В отличие от тебя, я отвечаю не за душу, а за жизни своих близких. Поэтому если бы было хоть малейшее подозрение на ловушку, проведение операции было бы исключено. И уже кончай юлить — что там насчёт сопровождающих?
— Достаточно диаконисы с софийской кафедры — это я обеспечу. Можно в пару к ней послать диакона — тоже не проблема. Вот насчет транспорта уже спорно. Монастырь находится на восточном побережье пролива, недалеко от устья реки. И добираются до него обычно на церковных ладьях. А к завтрашнему утру раздобыть такую, наверно не получится.
— С ладьей я решу. Главное, чтоб ваши сопровождающие с рассветом были в трехстах метрах южнее причала персонель — очень приметное место, не ошибетесь, есть мостик для причала рыбаков — там и встретимся.
Уходил я с каким-то тревожным чувством — слова клирика как-то не вязались с его мимикой и жестами, и анализируя наш разговор, я вспомнил его бегающие глаза. Своими наблюдениями поделился с Дедом, на что услышал ободряющее.
— Забей! Зоя в качестве императрицы — его последний шанс. Так что о предательстве речь не идет. Вполне вероятно, что получив нужную информацию, он решил, что может дальше обойтись и без тебя — поэтому надень кольчугу, предупреди девочек, и будь начеку.
Предрассветная дымка только начала спадать, когда шлюпка с «Авроры» уверенно взяла заданный курс. На мостки вышли только я с принцессами. Впрочем, в этих испуганных и бедно одетых провинциалках даже самый проницательный взгляд — высокородных дворянок, а уж тем более принцесс — вряд ли бы распознал. Нас встречала на удивление представительная процессия. Кроме Дионисия с Агапидом, присутствовали два мелких мужика ряженные под девиц, и крупная бабища, в рясе которой уместились бы обе моих сироты — видимо для того, чтоб на ее фоне переодетые мужички сошли за девиц. Остальные были не видны — прятались, но многочисленные разнокалиберные и свежие следы говорили о присутствии еще не менее пяти-шести человек — конспираторы хреновы. Клирик меня встретил мягкой улыбкой, после чего его лицо приняло серьезный вид.
— Ты очень хорошо постарался юноша, и сделал все что мог. Но дальнейшее развитие событий тебе и твоей подопечной не потянуть. Дальше все будет очень серьезно и опасно. Отдай мне письмо Мистика, и ожидай милости господа. — и протянул ко мне загребущую руку, — Уверяю тебя — если господь будет милостив к Зое, то и она не останется в долгу перед тобой.
— Вот скажи — ты стратег? Или может быть у тебя большой опыт проведения подобных операций, и твои подопечные клоуны голыми руками способны на равных биться с десятками гвардейцев?! — на мою отповедь святоша только плотнее сжал губы. — Дык вот, юродивый — монастырь охраняют гвардейцы. И твои ряженные, еще не добравшись до него, окажутся в плену, и под пытками начнут давать показания. А когда ты доберешься до западного побережья, тебя там будут уже ожидать. То, что остаток жизни ты проведешь в кандалах за решеткой в сыром подвале какого-нибудь монастыря — мне плевать, но ты погубишь Зою и все дело. — Марго! Проучи самозванцев. Покажи с какими «монашками», охраняющими Углеокую, им бы пришлось столкнуться, если бы они чудом попали в монастырь…
Принцесса сбросила с плеч поношенный плащ. Детская мордашка трансформировалась в жесткую маску хищницы. Посох в ее руках, вспорхнув, превратился в веер, сделав несколько оборотов вокруг корпуса, вдруг с металлическим щелчком приобрел листовидный наконечник, и превратился в копье. Ряженые отпрянули, и в их руках появились кинжалы. Но как же все медленно. Захоти рыжая — и пока те только тянулись к оружию, уже бы умерли несколько раз.
— Эй! Ваше высочество! Давайте обойдемся без крови.
— Как скажешь, хозяин.
С этими словами показушница еще раз эффектно крутанула копье, и с явным сожалением отбросила его в сторону. Пока ротозеи провожали взглядом отброшенное копье, рыжая рывком преодолела три метра разделяющие противников. Пара движений — точнее, мощных плюх — лишают ряженных связи с объективной реальности, и вносят полный раздрай в их систему координат. Далее следует картина — лиса в курятнике, или избиение младенцев… В результате десятисекундной схватки два стонущих «эмбриона» в женской одежде на песке, и запоздалая команда клирика.
— Остановите ее кто нибудь!
