Я между тем шепнул Инге, чтобы немедленно нашла и привела Василька, моего свидетеля. И проинструктировал, как его слегка обработать, чтоб на вопросы давал нужные ответы. Пострадавшие прибыли в Христотриклин довольно быстро. Истцы представились — беззубый оказался Гелидором — наставником Константина по владению оружием (как я позже узнал — бывший десятник из «ночной сотни»), и Флавий — второй секретарь префекта по продуктовому обеспечению Константинополя. С их слов выходило, что я намеренно толкнул проходящих рядом дворян. На их корректные замечания разразился бранью. Возмущенные до глубины души, юноши потребовали извиниться невежу — но тот вместо этого накинулся на не ожидавших этого друзей с кулаками. Во время описания моего произвола и ужасов, которые они испытали, их лица выражали безумную боль и сплошные страдания, а из зала явно слышалось — варвар, псих, палач! Когда пострадавшие смолкли, логофет вызвал меня.
— Александр, ты признаешь предъявленные тебе обвинения?! — голосом логофета вещала Зоя.
— Я с большим уважением отношусь к высшему сословию, но сегодня, к своему глубокому изумлению узнал, что и среди них есть люди, способные бессовестно врать самой августе. Поскольку оправдываются виновные, коим я не являюсь, прошу пригласить свидетеля — постельничего Василия, который сопровождал меня, и видел все от начала и до конца.
— Ты хочешь, чужеземец, противопоставить слову дворянина, — тут же отреагировал префект. — свидетельство слуги, смерда?!
— Я хочу понять, почему ты вмешиваешься в суд императрицы? И вообще, на каком основании ты унижаешь свободных граждан Империи. Эти «смерды» прогнали узурпатора, и благодаря их жертвам трон заняла Справедливая!
Голосом логофета был приглашен мой провожатый. Василий выглядел несколько пришибленно, но на мой вопрос, видит ли он, что у меня в руке, бодро ответил, что это солид чеканки двенадцатого года. Тут же шепотом спросил паренька, как зовут его матушку? Удивленный до предела парень не сразу, но ответил, что матушку зовет Галла. Придворным я разъяснил, что поверил в их присутствии слух и зрение свидетеля, чтоб потом не было вопросов. После чего попросил рассказать Василька, как произошла наша встреча с дворянами.
Немного помявшись, парень рассказал, что Александр, заметив встречных дворян, уступил им дорогу, а он занял место за своим сопровождаемым. Господа неожиданно свернули навстречу Александру, толкнули его плечом и наступили на ногу. После чего схватили его за камзол и попытались поставить на колени, заставляя его простить прощения, называя его при этом…
— Стой, Василий! Не хочу вновь слышать этих оскорблений. А тогда я сильно испугался и вынужден был, даже не чувствуя вины, просить прощения. Скажи, я попросил у господ прощения?
— Ну, ясное дело просили, и даже господин Флавий их принял…
И за это Александр избил господ до беспамятства. — с усмешкой прокомментировал последнею фразу префект, перебивая свидетеля, — Надеюсь, всем ясно — они сговорились, а сейчас своими небылицами вводят в заблуждение собравшихся. Понятно ведь, что ни один нормальный человек не набросится на другого с кулаками после того, как конфликт исчерпан.
— Возможно, мой поступок выглядит безумством — но я воспылал праведным гневом после того, как Гелидор назвал светлейшую августу — моей сучкой…
— Ты лжешь, червь! — беззубый отреагировал мгновенно, — Я это сказал уже после побоев!
Горе-правдолюб, выпалив фразу на одном дыхании, набрал новую порцию воздуха в легкие, и… подавился им. В зале повисла звенящая тишина. Было даже слышно, как Флавий, сделал шаг в сторону, удалившись от товарища, как от потенциальной опасности. Я перевел взгляд на Клеарха. Посеревшее лицо, потускневшие глаза, величественная поза превратилась в унылую фигуру. Практически беспроигрышная партия обернулась полным провалом. Кому положено, точно знали, кто режиссер постановки — да и самый последний придворный догадывался, откуда ноги растут. Безоговорочный проигрыш префекта опустил его рейтинг влиятельности на несколько ступеней вниз, и это понимали все.
— Ты, Гелидор, просто не помнишь… — решил я прервать тишину, — Сам господин префект сказал, что ты был избит до беспамятства. — слова «господин префект» я сказал издевательски-подобострастно. — Василий, скажи…
— Довольно! — прозвучал зычный голос Зои. Она вышла в сопровождении рыжих из-за занавеси, и вещала сама, — Я слышала достаточно, чтоб озвучить свое решение.
Августу звали Углеокой из-за угольно-черного цвета глаз, сейчас же ее глаза просто пылали чернотой, что на контрасте бледности лица было особо заметно.
— Свидетельства сторон противоречивы. Но есть виновный, затеявший драку, и есть виновный в оскорблении царственной особы. Вина обоих неоспорима. Пусть же наиболее виновного определит «божий суд». В любом случае, каждый из подсудимых, или оба, если останутся живы, приговариваются к выплате в казну империи десяти тысяч солидов.
