– Не цесаревичу. Словом, вернувшись с Урала, я обнаружил, что мастерскую отца обложили такими податями, что впору зубы на полку складывать. Накипело, вот я и написал несколько предложений. Показал Ирине Васильевне. Та меня подняла на смех. А как те записи попали к Николаю Дмитриевичу, понятия не имею. Ясно, что от Хованской, но как именно, не знаю. А там у него вопросы появились. Ну и еще кое-что приключилось, после чего цесаревич решил устроить те состязания.
– Ты об иезуитах и их планах?
– Знаешь? Ладно. Но говорить об этом все одно не стану. Словом, не рвусь я никуда. А если Николай Дмитриевич обо мне забудет, так только рад буду. Да не забудет он. И что теперь нам с тобой, друг другу в глотки вцепиться?
– И как ты себе это представляешь? – снисходительно ухмыльнулся полковник.
– Хорошо представляю. Иль и ты, как иные, полагаешь, что с той атакой татарской конницы моей сотне просто повезло? И сотня моя не маялась животами по воле Авося? Вижу, что ты так не считаешь. Тогда подумай и о другом. Захочу ли я пойти на убой и повести за собой своих людей? Иль, наплевав на все, сделаю по-своему, чтобы и самому уцелеть, и людей сберечь? И получится ли у меня остаться незамеченным? О чем подумает цесаревич, когда увидит в армии полевые кухни? Или мне убеждать его, что все новое, используемое мной, не мое вовсе и кухни эти не из наших мастерских происходят? Кстати, чем бы наш разговор ни закончился, кухни для своего полка закажи. Не дело это – тебе доверили будущих сподвижников царевых, а ты чуть не четверть в Диком поле положил.
– Иные потеряли куда больше, – возразил француз.
– А иные так и вовсе от болячек ни одного на тот свет не спровадили. Не ищи подвоха, господин полковник. То добрый совет, пусть и от молодого воина зрелому ветерану. Но коли толк в том есть, так отчего отмахиваться? Уж два десятка стрелецких сотен заказы сделали. А там, чай, не дураки и походов поболее твоего видели.
– Я подумаю над твоим предложением.
– Лучше подумай над тем, как нам вместе быть. Сам посуди. Одно дело, когда ты о чем-то говоришь цесаревичу и это новое идет через тебя. И другое – когда я сам себе голова, что-то делаю, а Николай Дмитриевич примечает. Долго ли я так в сотенных прохожу? Глядишь, и дворянством одарят. А там и дальше в рост пойду.
– То есть ты хочешь уйти в тень? – вздернул бровь де Вержи.
И было чему удивляться. Еще бы! Ну кто в здравом уме захочет лишиться внимания и поддержки будущего государя? Гастону подобное было решительно непонятно.
– Хочу, – искренне ответил Иван.
– Допустим, я тебе верю. – В конце концов, он ничего не теряет. – Но тогда, может, подскажешь, откуда ты берешь все то новое, что от тебя исходит?
– Да мне-то откуда знать? – отмахнулся Иван. – Увидел мушкет германский с теми гильзами – враз подумалось, как можно сделать получше. Увидел гранаты – прикинул, что если сделать эдак, то выйдет куда приемлемей. И так во всем. Я думаю, талант у меня открылся – примечать там, где иные ничего рассмотреть не могут. Ить ничего особенно нового я не придумал, тогда на охоте у цесаревичевой палатки ты был прав. Я просто вижу, как улучшить, а не создать.
– А как же с тем, что ты своих стрельцов каждый раз заставляешь пользоваться мылом, пить только кипяченую воду, и эти самые полевые кухни?
– А не надо ничего придумывать. Все новое – это хорошо забытое старое. Ты поищи трактаты о римских легионах да почитай их. Только вчитывайся не в строки о славных победах. К примеру, я слышал, как один твой солдатик с восхищением рассказывал о том, как посреди римского лагеря могла расти яблоня и, когда легион уходил, все яблоки оставались на ветках.
– Это воистину было так. Великая сила дисциплины, – с самым серьезным видом подтвердил де Вержи.
– Согласен. Но только и ты рассмотрел лишь то, что захотел рассмотреть. А, к примеру, упоминания о наказании за оправление надобности в неотведенном месте ты уже не приметил. А от этого очень даже болезни приключаются. И о том говорю не я, а древние римские философы.
– Хм. Должен сказать, что я и впрямь об этом никогда не задумывался. Впрочем, я и не помню, чтобы читал о подобном.
– Возможно, в той книге, которую читал ты, этого случая и не было. Тот, кто ее писал, посчитал это недостойным упоминания. А может, ты не придал этому значения. Не больно-то хочется сравнивать яблоки и дерьмо.
– Но ты такие детали подмечаешь?
– Далеко не всегда, но да, подмечаю. А потому просто предлагаю если не дружбу, то выгодное нам обоим сотрудничество. Тебе лавры, мне тишина, покой, ну и, случись надобность, твоя поддержка. К примеру, начать продвигать идею с полевыми кухнями тебе еще не поздно, – пожав плечами, грубо намекнул Иван.
– Но идея не моя, и я сяду в лужу.
– Не ищи подвох там, где его нет, господин де Вержи. Я не предлагаю тебе выдать эту идею за свою. Я предлагаю первым начать ее продвигать на полковом уровне. Обещаю выполнить твой заказ в наиболее сжатые сроки.
– Иными словами, я буду первым полковником, который уделит этому вопросу особое внимание?
