А вот описание этой же залы в Бендерах князя Ланжерона: «Князь во время моего отсутствия велел уничтожить одну из зал дома, где жил, и построил на том месте киоск, где были расточены богатства двух частей света, чтобы прельстить красавицу, которую он желал покорить. Золото и серебро сверкали, куда ни посмотришь. На диване, обитом розовой материей с серебром, обрамленном серебряной бахромой и убранном лентами и цветами, сидел князь в изысканном домашнем туалете рядом с предметом своего поклонения, среди нескольких женщин, казавшихся еще красивее от своих уборов. А перед ним курились духи в золотых курильницах. Середину комнаты занимал ужин, поданный на золотой посуде».
Существует анекдот того времени о празднике, на котором дамам на десерт подали тарелку с алмазами и золотыми ложечками – черпайте, красавицы, сколько ваша душенька пожелает. Бал Потемкин давал в честь именин императрицы Екатерины. Рядом с Потемкиным сидела его возлюбленная – супруга генерала Долгорукова. Имя княгини было тоже Екатерина, и Потемкин шепнул ей на ухо, что бал дан в ее честь, а слова про императрицу сказаны лишь для прикрытия.
Во все концы России и Европы летели курьеры от князя Таврического, везли ему экзотическую еду, не забывали и репу, а также наряды для любимых женщин, духи, туфельки и драгоценности. Немудрено, что фельдмаршал Румянцев заходился в ярости, когда слышал все это. Правда, тогда война с Турцией шла уже на убыль. А вот выдержка из письма графа Чернышева, речь идет все про тот же лагерь под Измаилом: «Кроме общественных балов, бывающих еженедельно по два-три раза, у князя каждый день собирается немногочисленное общество в двух маленьких комнатах, великолепно убранных; в оных красуется вензель той дамы, в которую князь влюблен. Там бывают одни приглашенные…
Впрочем, Бог знает, чем все это кончится, ибо ждут Браницкую, и уже послан офицер встретить ее. Г-жа Л. должна немедленно приехать и везет с собою молоденькую девушку, лет 15-16, прелестную, как амур…»
С любовницами Потемкина разобраться непросто. Известны имена некоторых красавиц – княгиня Долгорукова, княгиня Гагарина, госпожа де Витт, еще у него было пять племянниц, урожденных Энгельгардт, все красавицы, одна другой краше. Потемкин участвовал в их судьбе, девицы поселились в столице, были приближены ко двору, удачно вышли замуж и разбогатели. Александра, по мужу Браницкая, была любимицей и доверенным лицом князя, на ее руках он и умер. Надежду Энгельгардт Потемкин называл в шутку Надеждой безнадежной, видимо, за ее веселый нрав. Переписка с Варенькой, то бишь Варварой Васильевной, по мужу Голицыной, сохранилась.
Вот письма Потемкина: «Варенька, когда я люблю тебя до бесконечности, когда мой дух не имеет, опричь тебя, другой пищи, то если ты этому даешь довольную цену; мудрено ли мне верить, когда ты обещала меня любить вечно. Я люблю тебя, душа моя, – а как? Так, как еще никого не любил… Прости, божество милое; я целую всю тебя».
«Варенька, жизнь моя, ангел мой! Приезжай, голубушка, сударка моя, коли меня любишь…»
«Матушка, Варенька, душа моя, жизнь моя! Ты заспалась, дурочка, и ничего не помнишь… Я, идучи от тебя, тебя укладывал и расцеловал и одел шлафроком и одеялом и перекрестил…»
«Варенька, моя жизнь, красавица моя, божество мое; скажи, душа моя, что ты меня любишь, от этого я буду здоров, весел, счастлив и покоен; моя душа, я весь полон тобой, моя красавица. Прощай, целую тебя всю…»
От Вареньки тоже остались письма, это одно из последних, когда любовь к ней князя пошла на убыль: «Если вы помните Бога, если вы когда-нибудь меня любили, то прошу вас забудьте меня навеки, а я уже решилась оставить вас. Желаю, чтобы вы были любимы тою, которую иметь будете, но верно знаю, что никто вас столь любить не может, сколько я дурачилась понапрасну; радуюсь, что в одну минуту узнала, что я только была обманута, но нелюбима вами».
Остались и безымянные любовные письма, их много. Потемкин нравился женщинам, он умел увлечь, очаровать, слава его сияла ореолом – что говорить! И все эти годы шла активная переписка с императрицей. Потемкин был предан ей до конца: «Душа моя бесценная, ты знаешь, что я весь твой и ты у меня одна. Я по смерти тебе верен, и интересы твои мне нужны», то есть и князь, и императрица понимали: любовь отдельно, дело отдельно. Тон этих писем разный. После разрыва обращения носили официальный характер: «Милостивый государь!» или «Князь Григорий Александрович!», потом сердце императрицы смягчилось, Потемкин был ей родным и близким человеком, появилось и «батенька князь», и «милый мой друг», и «друг сердечный». И Потемкин отзывался с забытой нежностью: «Моя матушка родная, люблю тебя беспримерно…» Екатерина действительно заботилась о Потемкине почти по-матерински.
Флирты, увлечения, вечный любовный запал – вещь обычная при дворе, но к концу жизни Потемкину повезло, он вдруг влюбился, как мальчишка. Предметом страсти стала юная Прасковья Андреевна Потемкина, урожденная Закревская. Прасковья Андреевна была женой троюродного брата Потемкина.
