– И как ты это понимаешь?
– Как хороший знак.
– К сожалению, Коллегия понтификов и Коллегия авгуров не согласны с тобой, молодой Цезарь. Недавно они обсуждали тебя и твой фламинат и пришли к выводу, что существует некое нарушение правил в твоем жречестве, которое и стало ответственно за разрушение храма Великого Бога.
Радость озарила лицо Цезаря:
– О, как я рад услышать то, что ты только что сказал!
– А что я сказал?
– Что я больше не фламин Юпитера.
– Я не говорил этого.
– Ты сказал! Ты сказал!
– Ты меня не так понял, мальчик. Ты определенно фламин Юпитера. Пятнадцать жрецов и пятнадцать авгуров пришли к такому выводу без тени сомнений.
Радость померкла.
– Лучше бы я был солдатом, – угрюмо проговорил Цезарь. – Я больше подхожу для этого.
– Чем бы ты хотел быть, не имеет значения. Значение имеет то, чем ты являешься сейчас. И чем является твоя жена.
Цезарь нахмурился, пытливо посмотрел на Суллу:
– Ты уже второй раз упомянул мою жену.
– Ты должен развестись с ней, – прямо сказал Сулла.
– Развестись с ней? Не могу!
– Почему?
– Мы поженились по обряду confarreatio.
– Существует такая вещь, как diffarreatio.
– Но почему я должен с ней разводиться?
– Потому что она – дочь Цинны. Оказывается, мои законы относительно оглашенных в списках людей и их семей содержат небольшую неточность в отношении гражданского статуса несовершеннолетних детей. Жрецы и авгуры решили, что здесь действует закон lex Minicia. Это означает, что твоя жена – не римлянка и не патрицианка. Поэтому она не может быть фламиникой. Поскольку твой фламинат предусматривает служение божеству обоих супругов, законность ее положения так же важна, как и твоего. Ты обязан с ней развестись.
– Я не сделаю этого, – сказал Цезарь, вдруг нашедший выход из ненавистного жречества.
– Ты сделаешь все, что я тебе прикажу, мальчик.
– Я не сделаю ничего, чего не должен делать.
Сморщенные губы медленно втянулись.
– Я – диктатор, – ровным голосом сказал Сулла. – Ты разведешься с женой.
– Я отказываюсь, – ответил Цезарь.
– Я могу заставить тебя сделать это, если потребуется.
– Как? – презрительно спросил Цезарь. – Ритуал diffarreatio требует моего полного согласия и сотрудничества.
Пора сломать хребет этому несносному ребенку! Сулла показал Цезарю когтистое чудовище, которое жило в нем и которому впору выть на луну. Но даже при внезапном проявлении этого чудовища Сулла понял, почему глаза Цезаря так знакомы ему. Они были похожи на его собственные! Глядят на него равнодушно-холодным, пристальным взглядом змеи. И чудовище уползло внутрь. Впервые в жизни Сулла не нашел способа подчинить своей воле другого человека. Гнев, который должен был бы овладеть им, не приходил. Вынужденный смотреть на самого себя в лице кого-то другого, Луций Корнелий Сулла оказался бессилен.
Здесь можно использовать только слова.
– Я поклялся восстановить надлежащие этические нормы mos maiorum в религии, – сказал Сулла. – Рим будет чтить своих богов и заботиться о них так, как он это делал на заре Республики. Юпитер Наилучший Величайший недоволен. Тобой или, точнее, твоей женой. Ты – его специальный жрец, и твоя жена – неотделимая часть твоего служения. Ты должен отделаться от этой неприемлемой жены, взять другую. Ты должен развестись с дочерью Цинны, неримлянкой.
– Нет, – сказал Цезарь.
– Тогда мне придется найти другое решение.
– Могу предложить одно, – тут же сказал Цезарь. – Пусть Юпитер Величайший сам разведется со мной. Аннулируй мой фламинат.
– Я мог бы это сделать как диктатор, если бы не вовлек жрецов в это дело. Я связан их решением.
– В таком случае получается, – спокойно сказал Цезарь, – что мы зашли в тупик, да?
– Нет. Есть еще один выход.
– Убить меня.
– Именно.
– И кровь фламина Юпитера будет на твоих руках, Сулла.
– Нет, если тебя убьет кто-то другой. Я не согласен с греческой метафорой, Гай Юлий Цезарь. И наши римские боги тоже. Вину нельзя переложить на другого.
Цезарь обдумал его слова.
– Похоже, ты прав. Если ты прикажешь убить меня кому-то другому, вина падет на того человека. – Он поднялся с кресла, сразу став выше Суллы. – Тогда наш разговор окончен.
– Окончен. Если ты не передумаешь.
– Я не разведусь с женой.
– Тогда я прикажу убить тебя.
– Если сможешь, – сказал Цезарь и вышел.
– Ты забыл свои laena и apex, жрец! – крикнул ему вслед Сулла.
– Сохрани их для следующего фламина Юпитера.
Цезарь заставил себя идти домой медленно, гадая, как скоро Сулла придет в себя. То, что диктатор выбит из колеи, он увидел сразу. Очевидно, немногие осмеливались бросить вызов Луцию Корнелию Сулле.
