Геркулес Непобедимый был богом победителя-триумфатора и всецело властвовал над большим открытым пространством перед Большим цирком – Бычьим форумом, где располагались различные мясные лавки. Там стояли его Великий алтарь, его храм и его статуя, нагая – за исключением тех дней, когда какой-нибудь полководец отмечал свой триумф. Тогда статую облачали в триумфальные одежды. Прочие храмы, посвященные другим аспектам Геркулеса, тоже находились здесь, ибо сей чтимый сын Юпитера являлся также Оливарием – богом-покровителем оливковых деревьев, богатых торговцев и торговых судов.
В честь праздника Геркулеса Непобедимого, как Сулла объявил городу, диктатор пожертвует десятую часть своего личного состояния этому богу в благодарность за покровительство во всех его военных мероприятиях. Волна предвкушения удовольствий всколыхнула все население Рима. Поскольку Геркулес Непобедимый не имел храмовых фондов и не мог хранить пожертвованные деньги, все средства тратили – от имени бога и полководца-триумфатора – на общественный пир для всех свободных мужчин. За день до ид секстилия пять тысяч столов будут накрыты едой, причем каждый стол сможет накормить более сотни голодных граждан (это не говорило о том, что в Риме имелось полмиллиона свободных мужчин – это свидетельствовало лишь о том, что устроитель праздника понимал: трудно исключить из числа пирующих проворных старух, решительных жен и бесцеремонных детей). Список расположения этих пяти тысяч столов был приложен к объявлению. Сказался огромный опыт Суллы в вопросах материально-технического обеспечения больших масс людей. Пиршество было тщательно спланировано и осуществлено так, чтобы участники оставались в пределах своих округов, не запруживали улиц, не переходили в другие районы, чтобы вызвать драки и общественные беспорядки.
Запустив в действие эту машину, Сулла уехал на свою виллу в Мизене с женой, дочерью, близнецами, внуками, падчерицей и Мамерком. Далматика избегала его с тех пор, как он расторг брак Эмилии Скавры с Глабрионом. Когда супруга проходила мимо диктатора, он замечал, что она выглядит больной. Отдых у моря явно был ей необходим. В окружение Суллы входили также консул Декула, который готовил все законы, и вездесущий Хрисогон.
Прошло несколько дней после того, как они переселились на побережье, прежде чем Сулла выкроил свободное время, чтобы побыть немного с женой, все еще избегавшей его.
– Бесполезно злиться на меня из-за Эмилии, – заговорил он вполне любезным, но не извиняющимся тоном. – Я всегда буду делать то, что должен. Тебе уже давно пора знать это, Далматика.
Они сидели в уединенном углу лоджии с видом на море. Дул прохладный легкий ветер, красиво расположенный ряд кипарисов отбрасывал приятную тень. В мягком свете было заметно, что несколько дней пребывания на свежем воздухе не слишком помогли недомоганию Далматики. Она выглядела осунувшейся и серой, гораздо старше своих тридцати семи лет.
– Я знаю, – сказала она в ответ на предложение примирения со стороны мужа. – Я бы хотела смириться! Но когда ты втягиваешь в свои дела моих собственных детей – это нечто совсем другое.
– Глабрион должен был уйти. Имелся только один способ добиться этого – вырвать его из моей семьи. Эмилия молода. Она переживет удар. Помпей не такой плохой человек.
– Он ниже ее по рождению.
– Согласен. Тем не менее я должен привязать его к себе. Новый брак Эмилии убедит Глабриона в том, что он не смеет больше выступать против меня, когда я обладаю властью отдать дочь Скавра за такого человека, как Помпей из Пицена. – Сулла нахмурился. – Хватит, Далматика! У тебя нет сил противостоять мне.
– Знаю, – тихо повторила она.
– Ты плохо выглядишь. Я начинаю думать, что это не имеет никакого отношения к Эмилии, – проговорил он добрее. – В чем дело?
– Я думаю… мне кажется…
– Скажи!
– У меня будет еще ребенок.
– Юпитер!
Сулла разинул рот от изумления, потом пришел в себя, посуровел.
– Я согласна, это не то, что нам сейчас нужно, – устало сказала она. – Боюсь, я старовата для этого.
– А я вот слишком стар. – Сулла пожал плечами и повеселел. – Ну что ж, дело сделано, мы оба виноваты. Я так понял, что ты не собираешься избавляться от ребенка?
– Я слишком долго откладывала, Луций Корнелий. При сроке в пять месяцев аборт для меня небезопасен. Я не заметила сразу. Правда, я не заметила.
– Ты виделась с доктором или повитухой?
– Нет еще.
Он поднялся.
– Я сейчас же пришлю к тебе Луция Тукция.
Далматика вздрогнула:
– О Сулла, пожалуйста, не надо! Он – бывший армейский хирург, он ничего не знает о женщинах!
– Все равно он лучше, чем все твои никудышные греки!
– Мужчины-врачи – я согласна. Но я бы предпочла женщину-врача из Неаполя или Путеол.
Сулла не стал спорить.
– Приглашай, кого хочешь, – отрывисто бросил он и ушел с лоджии.
У Далматики побывало несколько женщин-врачей и повитух. Все они соглашались, что она ослабла, потом говорили, что со временем, когда ребенок примет устойчивое положение, она будет чувствовать себя лучше.
