– Разве, согласно новому правилу Суллы для Сената, любой сенатор не обязан просить разрешения покинуть Италию?
– Да, это так.
– Тогда сделаем так, – сказала Аврелия с довольным видом. – Ты должен быть предельно откровенным и сообщить всему Сенату, куда ты едешь. Возьми с собой Евтиха и Бургунда.
– Евтиха? – Цезарь даже остановился, изумленно глядя на мать. – Но он же твой управляющий! Тебе будет нелегко без него. И почему?
– Я обойдусь без него. Он родом из Вифинии, сын мой. Ты должен сказать Сенату, что твой вольноотпущенник, который все еще остается твоим управляющим, должен отправиться в Вифинию по своим делам и что ты, как патрон, должен его сопровождать.
Цезарь расхохотался:
– Сулла абсолютно прав! Ты должна была родиться мужчиной. Это так по-римски, утонченно! Открыто объявить им всем, куда я еду, вместо того чтобы наплести, будто я собираюсь в Грецию, чтобы потом меня обнаружили в Вифинии! Ложь всегда всплывает. – Он о чем-то подумал немного и добавил: – Кстати, об утонченности. Вот чего нет у Помпея, так это утонченности, правда? Мне хотелось его ударить, когда он брякнул бедной тете Юлии… О боги, как же он любит хвастаться!
– Думаю, он это делает постоянно, – сказала Аврелия.
– Я рад, что познакомился с ним, – серьезно сказал сын. – Он показал мне, почему пятно на моей репутации может оказаться к добру.
– Что ты имеешь в виду?
– Ничто пока не может помочь ему занять желаемое место. У него есть определенное положение, но оно не так высоко и не столь нерушимо, как он считает. Обстоятельства сложились так, что он вынужден невообразимо раздуть самомнение. До сих пор он всегда получал все, что хотел. Даже жену, намного превосходящую его. И он привык считать, что так будет всегда. Но конечно, так всегда не будет. Когда-нибудь все обернется против него. Урок окажется для него невыносимым. А я, по крайней мере, уже получил урок.
– Ты действительно думаешь, что Муция лучше его?
– А ты разве так не думаешь? – удивился Цезарь.
– Нет. Ее происхождение не имеет такого уж большого значения. Она была женой младшего Мария, потому что ее отец намеренно отдал Муцию сыну «нового человека». Сулла не забывает таких вещей. И не прощает. Он ослепил этого легковерного молодого человека, бедняжку Помпея, родственными связями Муции Терции. Но утаил причины, по которым отдает ее человеку ниже ее по происхождению.
– Хитрец!
– Сулла – лиса, как все рыжие со времен Улисса.
– Тогда очень хорошо, что я хочу уехать из Рима.
– Пока Сулла не уйдет со сцены?
– Пока Сулла не уйдет со сцены. Он говорит, что это произойдет после того, как он проведет выборы – через год после назначения следующих консулов. Может быть, через одиннадцать месяцев, если так называемые выборы пройдут в квинктилии. Консулами на следующий год станут Сервилий Ватия и Аппий Клавдий. Но кто будет через год, я не знаю. Наверное, Катул.
– Останется ли Сулла в безопасности после того, как перестанет быть диктатором?
– Без сомнения, – ответил Цезарь.
– Ты должен поехать в Испанию, – сказал Сулла Метеллу Пию. – Квинт Серторий быстро занимает всю территорию этой провинции. Метелл Пий посмотрел на своего начальника немного осуждающе.
– Да нет же! – рассудительным тоном возразил он. – У него д-д-друзья среди лузитан, и он очень силен западнее реки Бетис. Н-н-но у тебя хорошие губернаторы в обеих испанских провинциях.
– Ты так думаешь? – спросил Сулла, уголки его губ опустились. – Уже нет! Мне как раз сообщили, что Серторий нанес поражение Луцию Фуфидию, после того как этот дурак навязал ему бой. Четыре легиона! Фуфидий не смог побить Сертория, у которого было всего семь тысяч солдат, только треть которых – римляне!
– Он п-п-привез римлян с собой из Мавретании прошлой весной, конечно, – сказал Метелл Пий. – Остальные – лузитане?
– Дикари, дорогой Поросенок! Не стоят гвоздя на подошве римского сапога! Но оказались способными разбить Фуфидия!
– О… Edepol!
По какой-то причине, которой Поросенок не понял, это вполне пристойное ругательство заставило Суллу громко рассмеяться. Прошло какое-то время, прежде чем диктатор сумел овладеть собой и снова заговорил о Квинте Серторий:
