Дэвид откинул голову. Белая сорочка с закатанными рукавами, дорогие швейцарские часы. Такие часы ей всегда казались проявлением если не дурного вкуса, то способом самоутверждения не особенно уверенных в себе людей. Но на руке Дэвида они смотрелись вполне естественно. Да и модель не выглядела вызывающе дорогой, такие покупают не вчерашние жулики, щеголяющие свалившимся на них богатством, а уверенные в себе люди. Дэвид чем-то похож на миллиардера, полностью разочаровавшегося в своих миллиардах. Рана на плече совершенно зажила, хотя он еще недавно морщился при каждом неловком жесте.
– Пора начинать все сначала.
– А ты разве не видел статью колорадской группы? Они создали компьютерную модель всей нейроваскулярной системы мозга и подтвердили – мы правы. Вылечить болезнь Альцгеймера можно, убрав скопления тау-белка. Мы только ошиблись, сделав ставку на микроглию.
– На что же еще? Другого пути нет.
– У перицитов собственная сигнальная система, которая чувствительна к фармакопрепаратам. Вот и надо им предоставить возможность расправиться с тау. Рисков гораздо меньше. Уж слишком много сюрпризов за пазухой у иммунной системы, лучше ее не трогать. Начнем с компьютерных моделей, потом в пробирке, потом мыши… Ох, я забыла, что тебе нельзя про них думать. И не думай. Думай сразу о больных.
– Ты не из тех, кто быстро сдается. Нет, быстро – неверное слово. Ты не сдаешься никогда.
– Это правда. Стараюсь, по крайней мере.
Она все время думала об отце. Он по-прежнему бодр и весел, но Селия знала: он понимает, что обречен.
“Может, встать перед автобусом?” – как-то обронил он.
Она не нашлась что ответить. Уж кто-кто, а ее отец не из тех, чьи мысли постоянно о смерти. Сколько ему до рецидива? Никто не знает, но ясно, что они не успеют разработать новый, более совершенный и не вламывающийся в иммунную систему препарат. Придется начинать все сначала. А до того? Искать помощницу или не слишком дорогой дом престарелых?
У отца есть еще несколько месяцев в запасе. Два-три, максимум четыре. Лето, начало осени. Он уже набрал заказов от своей верной клиентуры. Конечно же, Селия будет навещать его намного чаще, но времени остается угрожающе мало.
Очередная остановка. Автомобильная очередь расцвела красными стоп-сигналами. Селия повернулась к Дэвиду – оказывается, все это время он не сводил с нее глаз.
– Я восхищаюсь тобой, Селия, – медленно сказал он. – Откуда в тебе столько силы?
Теперь вся ее жизнь – эти двое мужчин.
– Ну нет… не так уж я сильна, как тебе кажется.
– Еще как! Ты не просто сильна как слон, ты еще и других заражаешь своей слоновьей силой.
Удивительно – почти этими словами Селия определяла свое восхищение бабушкой.
Дэвид снял ее руку с баранки, поднес к губам и поцеловал. Ей пришлось вырвать руку: один за другим погасли стоп-сигналы, вереница машин тронулась.
Они обогнули поле для гольфа и стрельбище, осталось совсем немного. Повсюду реяли звездно-полосатые флаги, то и дело, не дожидаясь вечера, в небо взлетали разноцветные петарды – Америка отмечала День независимости.
– Приехали.
Тед, оказывается, тоже повесил флаг на своем невысоком белом бунгало. Селия, как всегда, припарковала машину позади отцовского пикапа.
– Последний поцелуй? – спросил Дэвид.
– Почему он должен быть последним? – засмеялась Селия, обняла его за шею и притянула к себе.
