—Андрей! — укоризненно говорит она мне. — Нельзя же так! Доставай аптечку.
—Знаю я, какая ему сейчас аптечка нужна.
Я подхожу к бару и открываю холодильник. Так и есть! Там стоит «Столичная». И не одна бутылка, а пять! Всё-таки Магистр ждал нас. Вон как готовился. Молодец! Достаю бутылку и наливаю в стакан сто граммов.
—Дай-ка ему этих капелек. Ручаюсь, поможет лучше любых стимуляторов.
Я подхожу к пульту связи и набираю сообщение:
—Сколько там бутылок? — интересуется Лена, взглянув на вызов.
—Пять.
—Не хватит, — категорически заявляет Лена.
—Во-первых, явятся не все. Кто-то наверняка на задании. А во-вторых, он как, боеспособен? — я киваю в сторону Магистра.
Тот сидит с пустым стаканчиком и молча смотрит на нас. Взгляд его почти ничего не выражает. Почти ничего, кроме недоверия. Ему явно хочется потрогать нас, чтобы убедиться: мы не галлюцинация и он не повредился в уме.
—Думаю, что через несколько минут он придёт в себя окончательно, — уверенно отвечает Лена.
—И речь восстановится?
—Еще как!
—Да уж. Порой мне хочется, чтобы он у нас был немым. Ладно, пусть приходит в себя, а мы тем временем займёмся столом. Сейчас пожалуют приглашенные.
Когда я накрываю на стол, Магистр справляется с собой, встаёт и трогает меня за плечо.
—Андрэ?
—Нет, шеф, это тебе снится кошмарный сон.
—Сволочь!
Из глаз Магистра неудержимым потоком льются слёзы.
—Это что-то новенькое в твоём лексиконе и в твоём поведении, — бормочу я.
Мы крепко обнимаемся. В этом положении нас застаёт сигнал Нуль-Т. Дверца не успевает открыться полностью, а из-за неё уже доносится недовольный и даже сердитый голос Стремберга, начальника нашего Сектора:
—Фил, что за выходки? Мы же договорились…
Он не договаривает и хватается за сердце. Мы устремляемся к нему с двух сторон: Лена — со стаканчиком стимулятора, я — с водкой. Босс отводит в сторону стимулятор, берёт у меня сто пятьдесят граммов водки и выпивает залпом.
Примерно такая же реакция у всех, кто с недовольным видом выходит из кабины. Всех мой вызов оторвал от серьёзных дел. Но когда они видят, кто их вызвал, нам с Леной приходится прибегать к стимуляторам разного рода.
Исключение составляет только Андрей Злобин. Он не хватается за сердце и не теряет дара речи. Он просто крепко обнимает меня и говорит:
—Друже! Я знал, я был уверен! Я ни минуты не сомневался, что ты долетишь!
А вот Катрин на наше возвращение реагирует совсем по-другому. Едва завидев нас с Леной, она усаживается прямо на пол у кабины Нуль-Т и ревёт белугой. Слёзы ручьями льются по хорошенькому личику, зубки яростно грызут пальчики красных перчаток. Лене приходится утешать её:
—Кэт! Кэт! Ты же хроноагент! Хроноагенту не пристало сидеть на полу, плакать и при этом грызть перчатки!
Она поднимает подругу с пола, обнимает и ведёт к дивану. Там они ревут уже вдвоём. Но недолго. Через минуту к ним присоединяется Кристина, и слёзы текут уже в шесть ручьев. Женщины — всегда женщины. Даже если они и хроноагенты.
Из всех приглашенных не явились только Генрих и Матвей. Они, как объяснил нам Магистр, находятся на задании. От Ричарда приходит сообщение:
Магистр подходит к пульту и набирает текст:
Ричард появляется через полминуты. Увидев нас, он не выказывает никаких эмоций. Прежде всего он подходит к монитору связи и отдаёт своему отделу распоряжение:
Только после этого он подходит к нам с Леной и поздравляет с возвращением. Наши друзья смотрят на него с недоумением. Но мы-то с Леной знаем, какие эмоции бушуют сейчас под невозмутимой маской нашего главного наблюдателя. Ведь вся тяжесть работы по нашему поиску легла на его отдел, и в первую очередь на него самого. Не случайно он прежде всего отдал приказ о прекращении этой работы.
