— Всё, — говорю я, — пора рвать отсюда когти. Толя, надеюсь, ты не терял времени даром, пока я беседовал с отцом Такандой о разных интересных вещах?
— Не терял. На сегодняшний день мы имеем две устойчивые зоны. Одна менее стабильная, до неё шестьсот, другая более устойчивая, но до неё девятьсот километров. Обе они расположены на одном луче.
— Это хорошо. Но всё равно далековато. Придётся действовать по плану…
Кто-то трогает меня за плечо. Оборачиваюсь. Это лорд Мирбах.
— Сэр, я полагаю, что моя миссия выполнена. Я хотел бы получить назад своё оружие и оставить вас.
— Рано, сударь, — сухо отвечаю я, стряхивая его руку со своего плеча. — Рано. Вы думаете, мы забыли, как открывался вход в это подземелье? Он открывается вашей ладонью. Как вы нас сюда привели, так отсюда и выведете. Что же касается оружия, то я не люблю, когда у меня за спиной стоит вооруженный человек, которому я не вполне доверяю. Оружие своё вы получите, когда мы окончательно расстанемся. На выход!
Видя, что Мирбах не торопится исполнить команду, Лена толкает его в спину стволом автомата. Только тогда он повинуется и ведёт нас к выходу. Вот и стальная плита, закрывающая выход из «кротовой норы», обиталища очередных претендентов на мировое господство, упырей, прячущихся от дневного света. Не знаю, что сработало — предупреждение Таканды или интуиция хроноагента, отточенная в многочисленных нестандартных ситуациях. Я поднимаю правую руку, подавая сигнал «внимание», и прижимаюсь к левой стене, приводя автомат к бою. Все молча следуют моему примеру.
Плита беззвучно ползёт вниз. Мирбах оборачивается и, увидев, что мы приняли меры предосторожности, тоже прижимается к стене. Сообразил. Это спасает ему жизнь.
Плита не успевает опуститься до конца, а вдоль тоннеля густо свистят пули. Нас встречают огнём. На выходе нас ожидали тридцать карателей во главе с полковником. Если бы мы стояли напротив входа, нас смело бы этим свинцовым ветром. Открываем ответный огонь, но силы слишком неравны. Придётся отходить, заманивая противника.
Но Пётр принимает другое решение. Он кричит: «Ложись!» и швыряет в карателей «лимонку». Над нами противно визжат осколки, царапают по стенам тоннеля; один, отскочив от стены, с оглушительным звоном бьёт меня по шлему. А Пётр вскакивает и командует: «Вперёд!»
Мы выбегаем из тоннеля и добиваем уцелевших карателей. «Лимонка» сделала своё дело. Страшная всё-таки эта вещь — граната Ф-1. Пётр изрядно рисковал, но это был, пожалуй, единственный правильный выход из нашего положения.
Скоро мы уже режем проход в колючей проволоке, окружающей аэродром. Охранникам это не нравится, и они открывают стрельбу. Пётр и Анатолий быстро убеждают их, что этого лучше не делать, и они успокаиваются. Проход между тем готов.
Я еще на подлёте облюбовал эту машину. К ней подъезжал заправщик, и возле неё кружили люди. Явно готовили её к полёту. Сейчас я веду нашу команду прямо к ней. Никто меня ни о чем не спрашивает. Все зорко поглядывают по сторонам. Опасность может возникнуть в любой момент и появиться с любого направления.
Вот и самолёт. Это трёхмоторный высокоплан. Чем-то он напоминает мне одну из первых пассажирских машин Туполева — АНТ-9. Возле самолёта и в нём работает бригада механиков. Увидев нас, они бросают работу и делают попытку убежать. Но я останавливаю их, выпустив в воздух короткую, но убедительную очередь.
— Стоять! Кто старший?
Из самолёта спускается седой пожилой мужчина в сером комбинезоне.
— Инженер-механик Брунс, — представляется он.
— Лорд Мирбах фрахтует этот самолёт. Инженер Брунс, доложите о готовности машины.
— Полная заправка. Двигатели, управление и навигационные приборы в норме.
Инженер подмигивает мне. Судя по всему, до него дошло, какой это фрахт и какую роль играет в этом пресловутый магнат Пол Мирбах. Возможно, Брунс тоже смотрел или слушал дискуссию о процедуре передачи власти от Келли к Мирбаху.
— Прошу вас, изложите кратко основные характеристики машины.
— Вместимость — три члена экипажа и двенадцать пассажиров. Максимальная скорость — сто восемьдесят миль в час, крейсерская — сто тридцать. Потолок — пятнадцать тысяч футов, крейсерская высота — пять тысяч. Дальность полёта при данной заправке — пятьсот миль. — Он вновь подмигивает и добавляет: — Ключи в кабине пилота.
Я даю команду грузиться, а сам уточняю взлётную и посадочную скорость, вес машины, особенности управления. Вместе с Брунсом мы обходим самолёт, и он поясняет мне, как отрегулированы триммеры.
— Всё! По местам!
Возле трапа меня ожидает Мирбах.
— Я могу считать себя свободным? — спрашивает он. — Или вы намерены снова тащить меня с собой?
— Нет. Там, куда мы направляемся, ты нам не нужен. А заложники нам ни к чему. Не наш профиль. Можешь идти, куда пожелаешь, а мы улетаем.
Лена тем временем запускает один за другим двигатели самолёта. Все уже разместились, только Анатолий стоит в проёме входного люка, наведя свой автомат на Мирбаха.
— Тогда я попросил бы вас вернуть мне мой пистолет.
— Забери, пожалуйста. Мне он не нужен.
