Не успеваем мы пробежать и десяти шагов, как впереди с двух сторон выползает около двух десятков черно-желтых в полоску красавиц. Мы с Леной начинаем расстреливать их одиночными с колена. Целимся в капюшоны. Эффект поразительный. При попадании пули раздутый капюшон словно взрывается, и голова отлетает в неизвестном направлении. Догнавшая нас Наташа недовольно ворчит:
— Ну вот еще! Чикаться тут с ними!
Луч лазера, работающего в непрерывном режиме, скашивает скопище гадин. Но одновременно он задевает травяные заросли. Они вспыхивают как порох и загораются весёлым пламенем. Не хватало нам здесь еще и поджариться. Слава Времени, выход из этих зарослей совсем рядом.
— Я потому лазер и не использовала, — словно оправдывается Наташа. — Боялась траву поджечь.
Мы выбегаем из весело трещащих в пламени черно-желтых травяных джунглей. Сколько сейчас в них погибнет змей такой же расцветки, одно Время знает. Кстати, а на кого они здесь охотятся? При такой плотности ядовитого населения вряд ли в этих зарослях рядом с ними могут ужиться грызуны или более мелкие пресмыкающиеся. Про птиц я уже и не говорю. Наверное, они охотятся друг на друга. Случайные путники вроде нас добычей этих тварей явно не являются. Они могут их убить, но съесть — никогда.
Отбежав от горящих зарослей на полкилометра, Лем останавливается. На мой невысказанный вопрос он говорит:
— Здесь можно передохнуть. Сторожихи иногда выходят из зарослей, но на такое расстояние не удаляются. Передохнём и перекусим. Путь впереди еще долгий и трудный.
Он достаёт из своего мешка сыр, вяленую рыбу и еще что-то. Я останавливаю его.
— Прибереги на черный день. Наши подруги сейчас приготовят настоящий обед.
А Лена с Наташей уже хлопочут с пайками космодесанта. Они готовят обед на колодезной воде, захваченной нами из обители отца Сандро. Через несколько минут перед изумлённым Лемом ставят котелок с горячим борщом и пластиковую тарелку, на которой красуется сочный, обложенный жареной картошечкой и зеленью бифштекс.
— Откуда это у вас?
— Места знать надо, — смеётся Лена. — Походишь с нами, еще и не то увидишь и не тому удивишься.
— Пожалуй. Только после того, как вы расправились со сторожихами, меня трудно будет чем-нибудь удивить. Я смотрел и глазам своим не верил. Это было какое-то чудо.
— В самом деле, Андрей, — не удерживается от вопроса Пётр, — где вы с Леной научились такому искусству?
— Как где? В школе хроноагентов. Там еще и не такому учили.
— А нас вы почему этому не научили? — обиженно спрашивает Анатолий.
— Во-первых, из-за отсутствия времени. Мы же занимались с вами по ускоренной программе. А во-вторых, из-за невозможности организовать практические занятия. Что толку было бы, если бы мы рассказали вам о повадках и характерных особенностях различных змей и о том, как надо с ними бороться? Без практических занятий это было бы пустым сотрясением воздуха. А на компьютере королевскую кобру не смоделируешь. Я бы, например, не взялся.
— А скольким змеям ты сам на тренировках головы свернул? — интересуется Анатолий.
— Ни одной. Удары на поражение не допускались. Мы только уклонялись от их атак и имитировали удары и захваты. Где набрать столько змей, чтобы подготовить хотя бы десяток хроноагентов? Тем более что эти твари практически во всех Фазах уже занесены в Красную книгу.
После обеда, сверившись со своим планом, Лем берёт направление градусов на пятнадцать правее нужного нам курса.
— Мы перешли одну из границ, — объясняет он. — Сейчас до ночи ничего опасного не предвидится. И нам лучше обойти одно из Заколдованных Мест, чем ночевать рядом с ним или соваться туда с утра.
Мы не возражаем и отправляемся в путь. Идём довольно долго. Местность уныло-однообразная. Холмистая степь, поросшая полынью и ковылём. Иногда попадаются чахлые кустарники и, совсем уж редко, низкие деревца со стелющимися кронами. Лем идёт спокойно, не предпринимая никаких мер предосторожности. Видимо, здесь на самом деле безопасное место. Через пять с небольшим часов Лем останавливается.
— Через полчаса будет темно. Заночуем здесь.
Костёр разводить Лем не позволяет, и Лена с Наташей разогревают воду химическими элементами, готовят ужин и соображают чай. Этот чай мы пьём уже в темноте. Ну и ночка! Сколько в этой Фазе живём, а я всё никак не могу привыкнуть. Ни луны, ни звёзд. Впечатление такое, что это — искусственный мир.
После завтрака мы продолжаем путь. Часа через два Лем начинает проявлять признаки беспокойства и несколько раз меняет направление, забирая то вправо, то влево.
— В чем дело, Лем? — спрашиваю я его. — Ты сбился с пути?
— Нет. Просто мы уже должны выйти на Ведьмовскую Топь. Помнишь, я говорил, что она к этому времени должна пересохнуть?
— Помню. Так, может быть, она пересохла?
— Нет, Андрей. Даже пересохшую Ведьмовскую Топь ни с чем нельзя спутать. Её просто нет на месте. Вот, здесь, где мы идём, и должна быть Ведьмовская Топь.
— Так куда же она делась?
