– Полагаю, мы тоже. Но ошибки не будет. – Я улыбнулась, позволив себе похвастаться в последний раз. – Я никогда не ошибаюсь. Доброй охоты, леди Арэх, и прошу тебя, позаботься как следует о своем корабле.
Я успела как раз вовремя. Связь с «Косой» начала пропадать. Где-то над нами под чудовищной тяжестью сжатой атмосферы закрывалась дверь во Вселенную. Остались только мы, в умирающем теле, в умирающем корабле, падая вглубь Харибды и надеясь, что сделанного нами должно хватить. Что бы ни случилось с леди Арэх, Пинки, инкантором или волками, нам уже не суждено об этом узнать.
Но мы не сомневались: выполнено все, что было задумано. Машина-прототип получила свой образец – информацию, необходимую для создания инкантора. И сделанное однажды может быть повторено снова, в других системах. Имея в своем распоряжении этот грозный дар, человечество начнет давать отпор, покидая свои убежища и выходя из тени на свет. И даже если победы окажутся скромными, люди выиграют несколько столетий, чтобы предпринять что-то еще. Да, в конечном счете мы добились своего. И многое увидели и поняли.
– Прощай, Клавэйн.
– Прощай, Сидра.
Для нас все закончилось. Может, порой мы и были жестоки друг к другу, каждый по-своему, и совершали преступления. Но всегда находилось место доброте, утешению, попыткам искупить вину.
Однако у Сидры имелся еще один, последний дар.
Наконец я почувствовала, как спадает напряжение между гидеоновыми камнями и криптоарифметическими устройствами. «Коса» переместилась на две тысячи километров ближе к внешнему слою облаков; и хотя я полагала, что мы все еще достаточно глубоко, по-прежнему прячемся от волков, давление и температура, которым подвергался корабль, стали вполне терпимыми.
– Что? – спросил Пинки, уже несколько минут не сводивший с меня взгляда.
– Что – что?
– У тебя такой вид, будто ты знаешь то, чего больше никто не знает.
– Ну, вообще-то, у меня всю жизнь такой вид. Но ты прав, друг мой, – кое-что изменилось. – Пока гипометрическое устройство металось и крутилось быстрее прежнего, сминая и растягивая пространство-время, словно тесто, я нежно улыбалась, благодарная судьбе за то, что рядом со мной мой самый преданный союзник. – Пытаясь добраться до инкантора, Воин-Сидра сказала, что посылает тестовые пакеты, чтобы гарантировать стабильность связи. И это действительно было так. Пакеты прекрасно справились со своей задачей.
– А кроме того?
– Воин-Сидра внедрила в эти пакеты кое-какие не относящиеся к делу данные. Я поняла, что они имеют более сложную структуру, но предпочла не разбираться с ними, пока нет уверенности, что образцы приняты без ошибок. Только теперь у меня нашлось время.
– И что там?
– Думаю, ты и сам уже мог догадаться, Пинки. Фрагменты жизни. Точнее, фрагменты двух жизней. Во мне теперь частичка Сидры и та частичка Клавэйна, которая прибыла вместе с Сидрой с Арарата.
– Позволено ли будет свинье спросить, кого из Клавэйнов?
– Полагаю, нам потребуется время, чтобы это выяснить. Во фрагментах наверняка содержатся следы Уоррена, специфические воспоминания и эмоциональные переживания, которые могут относиться лишь к его жизни до появления Сидры, сколь бы реальными или нереальными они ни были. Но если часть его последующей жизни включала в себя контакт с жонглерами, а с их помощью – общение с тем, что осталось от его брата… Не знаю. С какой-либо определенностью я могу утверждать лишь одно: теперь я хранительница этих фрагментов.
– Но они ведь не живут внутри тебя? Так, как было с Воином-Сидрой, – два разума в одном черепе?
– Нет, – не без сожаления ответила я. – Их голоса пока молчат. Возможно, они заговорят снова, но не сегодня. И тем не менее пока я владею этими фрагментами, пока ношу их в себе, вряд ли можно считать, что Сидра и Клавэйн по-настоящему мертвы.
– Тогда им стоило бы подвинуться. Наверняка у тебя в голове стало тесно.
– Мой разум – дом с множеством комнат. Места хватит всегда.
Пинки удивленно покачал головой:
– Я никогда не говорил, какое ты кошмарное существо?
– Не более кошмарное, чем необходимо. Такие уж сейчас времена.
Пинки кивнул в сторону консоли:
– По этим показаниям можно понять, как ведет себя наша новая игрушка? А то я чувствую себя точно собака, которой показывают иероглифы.
– Что-то рождается. Что-то ищет к нам путь. Думаю, через несколько минут мы получим некоторое представление о том, что оно собой представляет и что мы можем с его помощью сделать.
– И когда это случится, ты поймешь, как быть дальше?
– Принцип работы инкантора лежит за пределами даже моего понимания. Но набор команд, с помощью которых его можно применить, не так уж сложен.
Зная, что никакие мои слова или действия не ускорят начавшийся процесс, я заставила себя переключиться на более насущную проблему – наш отлет с Харибды. Воспользовавшись всеми активными и пассивными датчиками, я просканировала разрежающиеся слои атмосферы над нами и пространство в ближайших окрестностях орбиты. Меня больше не волновало, что таким образом я во всеуслышание сообщаю о нашем присутствии.
